— Я буду рад, если ты… станешь помалкивать о своих… домыслах.
Стану.
Мне не сложно.
— По официальной версии ты проводила исследования, и сила вышла из-под контроля. Кирис спас тебя…
А вот безе не люблю.
И нынешнее, недопеченное, вязнет на зубах.
— То есть, — я вытерла пальцы о скатерть. — Ты решил сделать из меня дуру?
— Эгле!
— Что? Дуру, которая не способна сладить с элементарным поисковым заклинанием? Или что я там делала? Дуру, чья сила едва не уничтожила ангары? Чудом не убила двух человек?
— Эгле… лучше, если они будут думать, что ты дура, чем…
— Среди них убийца? Только… мы так не договаривались, дорогой.
— Любые договоренности можно пересмотреть.
Ах вот, стало быть, как? Интересно, что он еще пересматривать собрался? И… быть может, мне и вправду стоит постоять в сторонке. Во вдовстве есть свои преимущества.
— Эгле, не сердись, — Мар потянулся через стол и накрыл мою ладонь. — Ты же понимаешь, что такое необходимость… долг… я знаю, что ты не виновата. Но… мост ведь рухнул не просто так.
— То есть ты теперь в это веришь.
— Я всегда в это верил, — и взгляд пронзительный, в глаза, раньше у меня от этого его взгляда сердце обмирало. И вновь попыталось, не иначе, по старой памяти, но, к счастью, опомнилось. Не хватало мне вновь в этого засранца влюбиться. — Но… заявить прилюдно… тот, кто стоит за всем этим, наверняка затаится. А остальные примутся ловить ведьм. Они все друг к другу относятся несколько… неоднозначно.
— Сразу видно, канцлер из тебя хороший будет, — сказала я, засовывая в рот ложечку.
С маслом.
Сливочным. Всегда его любила, причем вот просто так, вне привязки к хлебу.
— Я рад, что ты оценила мои таланты…
— Я их давно оценила. Лжешь ты, как дышишь, изворачиваешься так, что всякому угрю фору дашь… что еще надо? Дерьмо умело прячешь под кустами фиалок. Они у тебя друг друга ненавидят. Причем, искренне… и кстати, а Лайму ты зачем сюда притянул? Насколько я знаю, она не слишком-то за этот брак держится…
Ага… а вот это Мару пришлось не по вкусу. Руку убрал.
Кулаком подбородок подпер.
Воззрился на меня… а я что? Я масло ем. Ложечкой. И да, зачерпываю с горкой, так оно мне вкуснее. Еще бы соли поставили, вообще цены бы им не было.
— Это она тебе так сказала.
Не вопрос, скорее утверждение. И я кивнула. А то… кто еще…
— Лайма… сложный человек. Между нами накопилось много… всякого… сама понимаешь, ситуация была неоднозначна, да и в принципе… она обижена, да, но осознает, что этот брак дает ей многое. Развод? Поверь, если я разведусь с ней, случится скандал, который прежде всего ударит по ней же. Говорить она может многое, но…
Это всего-навсего слова.
Вот интересно, ей тоже выгодно вдовой стать?
— А твоя матушка…
— Сложный человек. На Сауле не обращай внимания, ей заняться нечем…
Кроме как натравливать потенциального поклонника на окружающих. И вот интересно, могла ли Сауле соорудить ловушку?
Знала ли она про активированное масло?
И куда интересней, смогла бы сама напитать его силой, чтобы получить… все-таки доступ к ангарам у нее имелся, как и у любого из семьи. Умения… она училась, пусть и на технологическом, но, помнится, состояла в общеуниверситетском обществе «Создатель»…
Она не глупа.
И способна, сколь помню.
Хорошо это? Подозреваю, что для Марка — не очень.
— Знаешь, дорогой, — я ложечку воткнула в желтоватую массу. — Что-то мне здесь перестало нравиться… но, подозреваю, если я захочу уехать, ты будешь против?
Мар лишь развел руками.
— Что ж… в таком случае надеюсь, что тебя и вправду скоро убьют.
А что?
Я не обещала быть милой. Мар же поперхнулся и укоризненно покачал головой.
А вот оскорбленную невинность у него не получилось сыграть. Уж больно физия лощеная.
В сад здешний тоже осень пробралась. Пара старых кленов медленно и мучительно расставалась с пурпурной листвой, которая падала на дорожки, покрывая их плотным влажным покрывалом. Под листьями прятались лужи и остатки гнилой травы.
Стояли дубы.
И белесые березки, выглядевшие ободранными, дрожали на ветру.
Я шла по дорожке.
Под ногами чавкало, а сверху зарядил мокрый снег, смешанный с дождем. Крупные хлопья ложились на плащ, чтобы тут же обернуться водой, а уж та стекала по спине, по рукавам… было холодно. Куда только подевалось вчерашнее почти летнее тепло?
Неуютно.
Но куда менее неуютно, нежели в доме.
Я дошла до ограды, витой и с виду несерьезной, и повернула налево, туда, где виднелись громадины оранжерей. Нет, понимаю, что заглядывать в них мне не рекомендовалось, но… кто может помешать?
Этна ворочалась в сумке.
Она не отказалась бы прогуляться, пусть бы и по парку, но я… чувствовала спиной взгляд. Такое вот неприятненькое ощущеньице, будто за тобой не следят, нет, просто слегка подсматривают. И отнюдь не с восхищением.
Я добралась до колючего терна.
Тронула влажные ветви.
Обернулась.
Никого.
И слева… и справа… особенно справа. Там старый шиповник давно уже превратился в одну сплошную колючую стену, которой и птицы избегали. Если и касались его руки садовника, то явно осторожно, если не сказать, с трепетом.
Ощущеньице не пропало. Напротив, взгляд стал… жестче? Навязчивей?
