Все же горький дым оказался и ядовитым. Нет, целитель в доме имелся, и меня осмотрели, завернули в одеяло, напоили горьким отваром и велели отдыхать, а заодно уж пить побольше теплого. Совету я вняла, потому как вдруг поняла, что замерзла и согреться не выходит.
— Она еще и издевается, — Ирма отмахнулась от любовника. — Засунь ты их себе знаешь куда… я еще не настолько старуха, чтобы…
— Не знаю, не знаю, матушка, — Сауле подняла бутылку. — Твое здоровьице… старуха или нет, ты всех нас еще переживешь… а она и вправду дом сжечь способна. Вот потеха-то будет!
— Прекрати.
— К слову, — тихо произнесла Лайма, забрав у меня пустую кружку, которая, правда, тут же сменилась полной. — У тебя едва жених не погиб…
— Этот не сгорит, — отмахнулась Сауле.
— А что он там делал? — Ирма все-таки обмахивала себя растопыренной пятерней. — Может, у них роман?
Юргис фыркнул.
А Сауле откровенно захохотала. Почему-то от смеха этого мне стало обидно. Неужели я настолько отвратительно выгляжу, что сама мысль о романе со мной кажется им… нелепой?
— У него? Он зануда… нет, к шлюхам ходит, не без того, но роман… это не Кири… это… оплот, мать его, добродетели.
— Извините, — я поднялась, когда поняла, что в принципе сама способна добраться до комнаты. Даже если вновь придется идти на четвереньках. Но все лучше, чем сидеть и выслушивать. — Мне… нехорошо…
— Иди, — махнула Ирма. — И не забудь, завтра у тебя примерка…
Забудешь тут.
В кабинете на втором этаже окно было приоткрыто. Самую малость. Со стороны оно и вовсе выглядело бы обыкновенно, но Кирис, прислонившись к узкой щели, жадно вдыхал ледяной воздух.
— Может, целителя? — поинтересовался Мар, которому сквозняк был не по вкусу, но он терпел.
— Уже… ничего страшного… пара ожогов, небольшое отравление… мне повезло.
В кабинете было сумрачно.
Место это всегда казалось Кирису чересчур уж большим и неуместно пафосным.
В глубине души его раздражали и шкафы из черного дуба, и массивная мебель, украшенная драгоценными медальонами. И тяжелая люстра из горного хрусталя.
Здесь, в кабинете, не было ничего простого.
Чернильница и та являла собой золотую гору, исполненную весьма художественно, правда, от этого еще более неудобную в использовании.
Или вот портьеры.
Старый пыльный бархат, в складках которого можно не одного убийцу спрятать… мысли были трусоватые, но Кирис, как ни пытался, не мог избавиться от них.
Нельзя паниковать.
Нельзя…
Это просто яд. Продукты горения. И еще близость смерти. И понимание запоздалое, что с этой самой смертью он едва-едва разминулся.
— Пространство… слишком большое… давление низкое… реакция пошла, но много медленнее, чем в печи… знаешь, его ведь используют в получении алмазов… температура поднимается… печи и те одноразовые фактически, — Кирис отер лицо. — И пепла не нашли бы…
— Думаешь…
— Не знаю, что думать, — Кирис дополз-таки до кресла, огромного и неподъемного, впившегося в толстый ковер когтистыми лапами. К лапам ножкам прилагались подлокотники в виде орлиных голов, и раззявленные клювы — он точно знал — были остры. — От меня избавляться смысла нет…
— От тебя ли…
— Я прекрасно помню, что шел к ангару. Собирался поставить печати. Как-то и вправду очень уж мастер настаивает на несчастном случае. Нужны специалисты со стороны… помню, как вошел. И что замка на двери не было. А потом уже очнулся… и твоя эта… жена…
Кирис потрогал голову.
Ушиб.
Сотрясение мозга. Покой, которого ему не видать, и молчаливый упрек в глазах целителя, сие понявшего. Нет, Кирис готов себя поберечь, само собой, но как-нибудь так, без отрыва от работы.
А еще откат впереди.
Он уже ощущается характерным привкусом пепла на губах. Мар знает. И не спешит отпускать, будто ждет чего-то… еще?
Объяснений?
Признаний?
Он наблюдает, словно кот за мышью, и вкус пепла ослабевает. А пламя внутри притворяется обессиленным. Оно даже позволяет Кирису говорить.
— И запах… а потом вдруг огонь… и клянусь, это не было случайностью. А это видел? — Кирис поднял грязную куртейку.
Видел.
Лежала та на светлом диване, на котором ныне виднелось пятно, кругловатое в очертаниях и вида препакостного. Опять эйта Ирма вздыхать станет, что Кирис совсем не бережет чужое имущество.
— Нет, — Мар потер переносицу и поморщился, всем видом своим показывая, что устал.
День хлопотный.
Ночь и того поганей. А Кирис тут с какой-то ерундой…
Очередная маленькая ложь.
Но от него ждут продолжения. И осторожней надо… нельзя лгать. Благо за прошедшие годы Кирис успел понять, что правда весьма многообразна.
— Интересная вещица, — Кирис плюхнул куртку на стол, прямо поверх бумаг. Впрочем, дома Мар ничего важного не держал. Растянул, прошелся по ней ладонью, собирая грязь. Ладонь же вытер о штору, правда, зря, потому как за последний год висения бархат изрядно набрался пыли.
Было в этом что-то донельзя мелочное.
Но удовольствие доставило.
— Посмотри, — палец Кириса ткнулся в беловатое пятнышко, которое при прикосновении исчезло. — Знаешь… когда мы там были… я точно знал, что не выживем. Даже подумывал твоей супруге шею свернуть.
Прозвучало на редкость двусмысленно.
