– Потому что… Черт! Потому что он живет или работает в этом районе! Вы уже говорили об этом, а теперь догадка подтверждается. Он следил за нами либо на улице, либо из окна.
– Золотая звезда за сообразительность.
– Предпочитаю золотой щит. Эмблему детектива.
Ева остановилась в половине квартала от гаража. Она хотела увидеть это место своими глазами, а не на экране компьютера. Хотела ощутить ритм здешней жизни, определить точки, откуда можно вести наблюдение.
Не слишком близко, думала она. Убийца осторожен и не станет брать машину из гаража, расположенного в соседнем здании. Но достаточно близко, чтобы следить за ним, видеть, что там происходит, и принимать решения по ходу дела. Наблюдать и выбирать цель.
Серый фургон, который водит пожилая дама. Именно то, что нужно. Никаких особых примет, не бросается в глаза, просторный. Если возникнут какие-нибудь сложности, жертву можно будет погрузить в машину через заднюю дверь.
– Он живет здесь, – сказала Ева. – Работа у него в другом месте. Он видит, как фургон уезжает по воскресеньям. Следит за гаражом по ночам, чтобы знать, что там происходит. Живет где-то рядом. Один, без соседей. Сливается с толпой. Так же незаметен, как выбранный им фургон.
Она села в машину, молясь, чтобы не подвел кондиционер.
– Начинаем проверять списки жильцов. Мне нужны одинокие мужчины.
– Какой дом?
– Все. Весь квартал.
– На это понадобится время.
– Тогда не будем его терять. – Ева обвела взглядом дома в западной части квартала, обращая особое внимание на окна верхних этажей. Малый, разбиравшийся в фотографии, мог иметь хорошую оптику.
Она включила персональный компьютер и начала поиск.
Ничто не могло ее отвлечь. Кондиционер начал выдыхаться, но она продолжала работать. Над головой собирались тучи, улицу накрыл зловещий полумрак. По лобовому стеклу застучали первые крупные капли дождя, где-то вдалеке громыхал гром.
– Гроза будет нешуточная. – Пибоди потерла затылок и покосилась на начальницу. Лицо Евы покрылось испариной. Не столько от жары, сколько от сосредоточенности. – Может быть, после нее станет прохладнее.
– Нет. Просто к жаре добавится влажность. Проклятый август, – рассеянно сказала Ева. – Он здесь, Пибоди, но где его сторожевая башня? Там наверняка красиво, спокойно, уютно и все стоит на своих местах… Портреты, – пробормотала она, глядя на струйки воды на переднем стекле. – Фотографии, приколотые к стенам. Ему нужно видеть свою работу. Любоваться, оценивать. Работа – это его жизнь.
– Обрамленные.
– Что?
– Не приколотые, а заключенные в рамки, – сказала Пибоди. – Обрамленные. Он стремится к совершенству, верно?
Ева задумалась, а потом повернулась к помощнице:
– Хорошо. Просто отлично. Рамки. Где он их берет? Заказывает в местных мастерских? Или выписывает откуда-то? Ему нужно все самое лучшее, верно? Лучшее из того, что он может себе позволить. Много рамок. Возможно, одинаковых. Стиль у него особый – значит, и рамки должны быть особыми. Найди мне для начала десять лучших мастерских в городе.
– Есть, лейтенант… Куда мы? – спросила Пибоди, когда Ева отъехала от тротуара.
– Ко мне домой. Там техника лучше.
– Ого! Прошу прощения. – Но Пибоди и не пыталась сдержать улыбку. – И еда тоже… Ой! – Небо расколола молния, и Пибоди вздрогнула. – Ничего себе… Вы залезали в детстве под одеяло и считали секунды между вспышкой и грохотом?
«Пибоди повезло, что в детстве у нее было одеяло, – подумала Ева. – В те годы грозы были не самым страшным в моей жизни».
– Нет.
– А мы да. Иногда я делаю это и сейчас – по привычке. Вот так… – Она дождалась следующей вспышки и начала считать вслух: – Один, два, три… Ба-бах! – Пибоди слегка вздрогнула. – Очень близко.
– Если ты слышишь разряд – значит, бояться нечего. Мастерские, Пибоди.
– Прошу прощения, сейчас. Три на севере, одна в центре, две в Сохо, одна в Трибеке…
– Оставь только те, которые расположены у автостоянок или университетов. В радиусе пяти кварталов. – Пока Пибоди работала, Еву посетила новая мысль, и она позвонила в «Портографию»: – Позовите Хастингса.
– У него съемка, – с нескрываемой неприязнью ответила Люсия и чопорно добавила: – Я буду рада принять для него сообщение.
– Он подойдет, иначе я приеду и сама вытащу его из студии.
Люсия нахмурилась, но переключила телефон в режим ожидания. Перед Евой мелькали работы Хастингса, сопровождавшиеся музыкой. Наконец на экране появилось потное и красное лицо мастера.
– Какого черта?! Я задушу вас во сне!
– Чертовски глупо говорить такие вещи копу. Где вы берете рамки?
– Что? Что?
– Перестаньте! Рамки. Где вы берете рамки для своих фотографий? Для ваших личных работ?
– Откуда я знаю, черт побери! Проклятие, их приносят снизу! Люсия, разве эти проклятые рамки не снизу?
– Знаете, Хастингс, вы начинаете мне нравиться. Вы используете проклятые рамки, которые приносят снизу, для фотографий, висящих у вас в галерее?
– Не знаю. Не знаю! – Не будь Хастингс лысым, он стал бы рвать на себе волосы. – Если я выясню, вы оставите меня в покое?
– Возможно.
– Я перезвоню! – рявкнул он и дал отбой.
– Да, он мне определенно нравится.
