По той едва заметной счастливой полуулыбке, которая мелькнула на Юрином лице, Сергей понял, что он встретится сегодня с Лизой.
– Юра, – решился он спросить, как ни тяжело дался ему этот вопрос, – ты прости, что я лезу… Ты где теперь живешь, на Котельнической? Ты пойми, я ж не потому…
– Да я понимаю, ну что ты! Я сам не разберусь где. Вроде к ней не переезжал, но почти всегда у нее остаюсь. Не могу я ее на Котельническую привозить, и она чувствует – не хочет, мы даже не заговариваем об этом.
Сергей понял то, чего не договорил Юра: он ждал Юлиного приезда, чтобы попытаться решить все окончательно.
– Ладно. – Сергей тяжело поднялся из-за стола. – Ты один все-таки не езди. Ну что тебе стоит ребят вызвать? До понедельника, Юр. Если что – звони, я дома.
– Слушай, Сережа, ты почему не женишься? – вдруг спросил Ратников, когда Сергей уже стоял у двери. – Такие женщины вокруг тебя вьются! Я иногда как подумаю – приходишь один в свою эту берлогу юго-западную…
Сергей только усмехнулся: давно ли Юрка сам приходил один в свою котельническую берлогу! Наверное, сейчас только почувствовал, по контрасту.
– Дуры, – спокойно объяснил он – не говорить же Юрке о том, что было с недавних пор истинной причиной! – Дуры попадаются, не хочу хомут на себя надевать. Вот как попадется не дура, сразу женюсь, честное пионерское.
Юра улыбнулся ему вслед. Спускаясь вниз по лестнице, Псковитин спиной чувствовал его улыбку.
С ним ей было хорошо во всем.
Она чувствовала его присутствие всегда, и это было необыкновенное ощущение: он был одновременно и внутри ее, как часть ее души, и вместе с тем именно его существование во внешнем мире наполняло смыслом ее жизнь.
После той ночи, само воспоминание о которой заставляло ее задыхаться от счастья, Лиза жила словно в тумане. Наверное, она странно выглядела со стороны. Иногда, если случайно обращала внимание на окружающих, то ловила на себе удивленные взгляды прохожих, но тут же забывала о них.
В таком же состоянии, похожем на сомнамбулическое, Лиза выполняла какую-то работу в «Мегаполисе», совершенно машинально. Хорошо еще, что ее работа была связана с Юрой. Как только он появлялся, все в ней прояснялось, менялось, предметы и события приобретали отчетливые очертания.
Он подходил к ней, улыбался, заглядывал в глаза, и Лиза тут же ловила невидимый луч, исходящий из его глаз, – и с этого мгновения все менялось.
Она не удивлялась тому, что Юра может работать, быть погруженным в свои дела, усталым, сердитым или довольным. Что бы с ним ни происходило, она чувствовала каждый его шаг как собственное сердцебиение, и ничто в его жизни не было для нее посторонним.
Домой она всегда уезжала одна: не потому, что Юра стеснялся их близости, а просто потому, что ее рабочий день заканчивался гораздо раньше, чем его. И она ждала его допоздна в своей тихой квартире и знала, что он придет.
Заканчивался январь – сырой и слякотный в этом году, с промозглым ветром и быстро тающим мокрым снегом. Юра приходил, когда сумерки совсем сгущались, и по тому, как учащенно начинало биться сердце, Лиза чувствовала его приближение раньше, чем раздавался короткий, нетерпеливый звонок.
Кажется, эти мгновения в маленькой прихожей, когда он обнимал ее, еще не успев снять плащ, были единственными, когда она не чувствовала того живого жара, что исходил от него всегда, – только свежесть январского воздуха, прохладу блестящих капель, тающих на его волосах… Они стояли в темной прихожей долго, словно боясь пошевелиться, прислушиваясь к дыханию друг друга и не размыкая объятий.
Потом они ужинали на кухне, и Юрины глаза уже искрились любимыми ее, таинственными искорками, щеки розовели, и голос был веселым.
– Тебе не скучно здесь, Юра? – спросила она однажды. – Может, ты хочешь куда-нибудь поехать поужинать?
– Тебе скучно? – тут же подхватился Ратников. – Лиза, куда ты хочешь, скажи, сейчас же поедем!
– Нет, нет, не мне! – Лиза приложила руку к его губам. – Тебе?
Он улыбнулся:
– Мне – нет. И куда ехать? Я ведь и раньше не любил этого всего. А теперь…
Она не спрашивала, что – теперь. Это было понятно без слов.
Сначала Лизе казалось, что весь он понятен ей, что нет ни одного уголка в его душе, который оставался бы темен для нее. И только когда прошел месяц, другой, Лиза поняла, что для этого мало той женской интуиции, которой она обладала в избытке.
Юра был старше ее – именно это она с удивлением поняла однажды. За каждой его фразой, за каждым движением и за каждой привычкой стояло прошлое, которого Лиза не знала, и не всегда об этом прошлом можно было просто догадаться.
Как ни странно, у Лизы никогда не было такого ощущения неведомого прошлого в то время, когда она встречалась с Виктором Третьяковым. Там все было проще: Лиза даже не задумывалась о том, что Виктор чуть не втрое старше ее, это как-то само собою подразумевалось. Пожалуй, ей интересно было, особенно в начале их знакомства, узнать что-то о его жизни. Но это был обыкновенный интерес к новому человеку, не более того.
