Иногда, отвечая на телефонный звонок, Юра вдруг выходил на кухню – и она знала, что это не из-за того, что он скрывает от нее коммерческие тайны.
Звонила его жена. Лиза не знала, о чем он говорил с ней, но это всегда были долгие разговоры, и после них Юра даже не пытался казаться веселым. Он молчал, глядя перед собой невидящими глазами, и Лиза молчала тоже; потом он отводил от нее глаза.
Она старалась не думать о том, что будет дальше. В конце концов, она ведь догадывалась, на что шла, связывая с ним свою душу. Хотя бы на то, что ей так никогда и не придется связать с ним свою жизнь.
Так что и на работу, в особняк «Мегаполис-инвеста», они тоже приходили порознь, и это получалось само собою. Лиза не слышала вокруг себя каких-то новых разговоров, не встречала коротких понимающих взглядов. Все относились к ней так же, как и прежде, хотя ей казалось, что ее отношения с Ратниковым ни для кого не являются тайной. Но все любили здесь своего неутомимого начальника, и иногда Лиза думала, что просто тень любви к нему падает и на нее.
Она избегала Сергея Псковитина, словно была в чем-то виновата перед ним. Впрочем, он был сейчас очень занят, и, кажется, ему было совсем не до Лизы. Во всяком случае, ни один мускул не вздрагивал на его лице, когда они встречались где-нибудь на лестнице. К тому же Лиза была не единственной переводчицей в «Мегаполисе», и у Псковитина не было необходимости обращаться к ней по работе.
«Неужели Юре и правда не скучно проводить вечер за вечером со мной наедине?» – думала она.
Конечно, он не был любителем светской жизни, это правда, но все же – столько привлекательных мест, где можно провести время, ведь он не старик, во всем разочаровавшийся, и, хотя и устает, вовсе не выглядит по вечерам выжатым, апатичным – совсем наоборот!
– Ты правда не хочешь никуда поехать? – спрашивала она в самом начале, когда их отношения не были ничем омрачены, по крайней мере, на первый взгляд. – Юра, ты скажи мне, может, ты просто со мной не хочешь нигде показываться? Так ведь это необязательно, ты можешь и один поехать куда-нибудь, к чему мне жертвы?
– Маленькая ты еще все-таки у меня, Лизонька. – Он сажал ее к себе на колени. – Маленькая, как зернышко, что-то еще вырастет? У меня много обязанностей, мне хватает, зачем мне еще куда-то ездить по вечерам? Я целый день мотаюсь, голова кругом идет от встреч, к чему мне вечером видеть все те же лица? Ты расскажи мне лучше, почему ты рисование бросила в шестнадцать лет – помнишь, ты говорила?
И они заговаривали об этом, и уже через несколько минут Лиза забывала обо всем, стараясь объяснить ему каждую минуту своей прошлой жизни. Она видела, что Юра понимает все, о чем она говорит ему. Это понимание светилось в темно-серой глубине его внимательных глаз. Но, успокаиваясь под его взглядом, Лиза все-таки чувствовала в глубине души, что его мир не так распахнут для нее…
– Лиз, – сказал он как-то вечером в воскресенье, – я тут решил вечер один устроить у нас в особняке, как ты на это смотришь? Знаешь, случайно пришло в голову. Сидел в конференц-зале и подумал: а ведь пропадает зал, что этим стенам до наших совещаний, таких ли они видели людей! Это Владимирских был особняк, очень известная в Москве была семья. А теперь мы со своими инвестициями… Девочки сидят в информационном центре – глазки как пуговки, бухгалтер головы не поворачивает от компьютера. Тоска зеленая и какое-то убожество.
Когда только он успел об этом подумать? Лиза невольно улыбнулась, глядя на него.
– Что, смешны мои потуги? – спросил Юра, улыбаясь ей в ответ. – Ну и ладно, пусть смешно. А я все-таки пианиста одного приглашу хорошего, вот увидишь. Он и поэт еще, стихи свои почитает. Хотя они, по-моему, пустоваты, но ничего.
– Почему же смешно, Юра? – слегка обиделась она. – Я люблю стихи, и музыку люблю. Ты молодец!
Она думала, Юра говорит о каком-то неопределенном вечере, но оказалось, все это должно произойти в четверг: он уже договорился с пианистом и поручил Рае и Верочке из информационного центра накрыть стол после концерта.
Лиза зашла к ним во время обеда, предупредив Фриду Яковлевну, что будет обедать у девчонок. Верочка торопливо допечатывала какую-то справку – кажется, для Псковитина.
– Ты не знаешь, Лиз, чего это Ратников пианиста позвал? – спросила она, быстро перебирая пальчиками по клавишам.
– Ой, ну понятно же, Верунь, – ответила ей Рая. – Он человек интеллигентный, любит серьезную музыку.
– Нет, ну все-таки… Странно как-то – если б хотя бы современное что-нибудь… Рая, я тебе обед свой отдам. У меня сегодня второй день диеты, можно только овощи вареные.
– Вы тут, я смотрю, уже обедаете, а, девочки? – раздался голос Сергея. – А справочка моя готова, Веруня?
– Готова, Сергей Петрович! – бодро ответила Верочка. – А на концерт вы придете в четверг?
– Почему же нет? Приду, я люблю музыку.
– Ой, правда? – с сомнением в голосе спросила Рая. – Ну надо же… А знаете, что классика будет?
– А я что, по-твоему, попсу должен любить? – заметил Псковитин. – Или тебе, Веруня, потанцевать негде?
