Джим закрывает глаза.
Тёмная дрянь пытается продавить собой стены дома. На полу вздрагивает Лайза. Она корчится у коленей Кукловода. А ведь Художнику не обязательно оставаться в теле рыжей, он вполне может быть на адском слое. Хочет умереть рядом со своим… Лордом?
Перо уверен, что дело в чём-то ином. Он секунду-другую смотрит на них, прежде чем провалиться в сон.
Арсений жуёт шоколадку. За окном пасмурно, даже в больничных коридорах неестественная тишина. Хотя не исключено, что он остался один в платном отделении, вот и тихо. Свет включать не хочется.
Джейк, вроде, тоже не против серого освещения. Вот и на вазу с цветами, что занимает солидную часть подоконника, смотрит с явным фотографическим интересом. Час посещения близится к концу, скоро вернётся Джим промывать мозги на тему «нельзя есть столько шоколада и запивать его лаймовым чаем, вообще любым чаем из банок». Но поговорить они успели. Обсудили контракты, сайт, рекламу, продажи фотографий, пока Арсений отсутствует. Джейк обещал на днях привезти юриста, чтобы действовать уже официально как представитель фотографа Арсения Самойлова… кажется, британского фотографа русского происхождения, потому что о вопросе оформления гражданства очень прозрачно намекнул Фоллу не только Джим.
– Ну, пока о тебе как о знаменитости говорить рано, – заметил Джейк, вдоволь налюбовавшись на «вазу в сером» и возвращаясь к прежней теме. – Для этого, шалава ты тощезадая, пахать надо как проклятому и совершенствовать техники. Щас с этим твоим проектом мы хорошо зашли, но надолго такой заманки не хватит. Вернёшься – будешь работать. Никаких блядок, хоть хер ты узлом завяжи. И чтобы за возможность подписать с тобой контракт жопу рвали и в очередь на год вперёд выстраивались, понял? Иначе я тебя не знаю, Самойлов, не знаю и не знал никогда.
Арсений кивнул. На всякий случай подумал и кивнул ещё раз. Перспектива выйти на мировой уровень не просто щекотала нервы, на миг она вообще вышибла все мысли об особняке, проклятиях, призраках и прочем в том же духе.
Пока он тут валялся, наобрабатывал фото – те самые, подборку особняков. Включая Вичбриджский. Джон сделал фотографию специально для завершения коллекции и привёз. И доставил сокровище сокровищ – все эти годы хранимую карту памяти с его фотоаппарата. Сказал только, что некоторые файлы с этой карты сохранены на другом носителе и отсюда удалены. Те фото, которых Арсений ещё не делал и потому не мог видеть.
На карте же и так содержалась почти тысяча фотографий «особняка изнутри». Ими-то Арсений и занялся. Пока что – абстрактно: деревья, стены, тени, контуры людей в полумраке. Перила лестницы. Кровь. Бинты.
Джейк и Софи с помощью прессы раздули эту историю, дескать, едва оклемавшийся фотограф получает разрешение поснимать в особняке, на территории которого был схвачен неизвестным маньяком, чтобы попытаться передать свои впечатления от пережитого ужаса. Джон и впрямь организовал ему «поездку в особняк», чтобы фактически всё было чисто. На деле же Перо покатали по городу в крутой тачке Фолла и даже позволили ночь провести в гостинице, где он, хитро косясь на подозрительно щурящегося Джима, заказал в номер здоровенную вазу с фруктовым мороженым.
На первую же объяву на сайте об «особнячной фотосессии» коллекционеры, ценители фотографии и «мрачноты», клюнули как миленькие. А Арсений, валяясь в больничке, спокойно работал над материалом, отснятым ещё десять лет назад. Дата выставки уже была назначена, Софи сейчас занималась организацией.
Арсений встряхнул головой, отогнав неприятную мысль о том, что больше хорошо фотографировать не сможет.
– Будем карабкаться.
Джейк, наблюдавший за ним, довольно усмехнулся. Он явно заметил интерес.
– Тебя, видать, кто-то чмокнул при рождении. Бог или не бог, но какая-то явно любвеобильная блядь, раздающая таланты. Хотя не, в твоём ёбаном случае не чмокнула, а присосалась.
– Угу, – Арсений с невинным видом уставился в потолок. – Чпокнула. Сразу на все мозги. Теперь я ебанутенький и страшный. Побочный эффект.
– Ты мне поговори ещё…
Он бросил взгляд на наручные часы.
– В общем, пошёл, работы много. Завтра ещё зайду.
Арсений слушал, как он шуршит бахилами к выходу. Зевнул.
В дверях Стивенсон остановился.
– А, забыл же… Художника своего помнишь? По которому ты убивался ещё тогда.
– Андреа? – Арсений даже приподнялся на подушках.
– Сдох позавчера. Некролог накатали будь здоров, на пол журнальной страницы. В следующий публиковать будем.
– Убили?
Арсений ощутил, как тоскливо заныло под рёбрами.
Джейк отмахнулся, но на дверную раму спиной навалился. Причём видно стало, что он жалеет о решении поднять эту тему. Скорее всего, отголосок его опасений, что Арсений пристрастится к наркотикам.
