Ого. Кто-то оборудовал себе неплохой ресторан «Под березкой». У самого забора была расчищена площадка, стояли две лавочки, явно притащенные из какого-то парка — надо поинтересоваться, не пропадали ли — два стола из катушек от кабеля, темно-зеленого цвета, деревянный ящик, в котором были аккуратно составлены пустые бутылки от местного ягодного вина. На самом заборе — рисунок.
Красно-желтая многолучевая звезда, в центре которой нарисован чёрт с рогами, в зеленом цилиндре, фасонисто сдвинутом набок, и с сигарой, зажатой в уголке рта. Под чёртом надпись «Бажита».
Ну и что это? Что это за народное творчество?
Впрочем, это как раз можно узнать у тех, кто оборудовал себе это гнездышко. Явно молодежь, явно ребята любящие посидеть допоздна, так что я, похоже, нашел тех самых очевидцев. Пока виртуальных, конечно, но…
— Эй, ребята! — окликнул я игроков с пустыря, подойдя поближе.
Поймал летящую в меня дубинку — нет, это не покушение на сотрудника при исполнении, просто у мальчишки рука сорвалась — и хлопнул ею о ладонь.
— Ух ты, — восхитился один из мальчишек, — здорово! Как вы ее — хлоп! Мы не специально в вас бросили, если что.
— Да я понял. Кто вон там любит вечерами сидеть, знаете? — я кивнул в сторону кустов.
Глаза пацанов забегали. Они во-первых — знали, во-вторых — не хотели рассказывать об этом милиционеру.
— Ничего я им плохого не сделаю. Вчера склады сгорели, слышали?
— Даже видели! Горело — ух!
— Вот. А те ребята могли что-то увидеть вблизи. Так кто они?
— Стрелок с компанией. Они там себе точку сделали. И вчера они там были. А вы вправду им ничего не сделаете?
— Если они ни при чем — ничего. Слово милиционера! — я щелкнул ногтем по зубу и провел пальцем поперек горла, чем привел ребят в восторг, — А где Стрелок сейчас?
— Дома, наверное. Или болтается где-то. Они вечером тут опять соберутся, приходите.
— Я видела Казимира. Как раз домой шла, смотрю — он от ворот идет, в сторону складов.
Вот и еще один очевидец. Бухгалтер с электрофарфорового завода, гражданка Малиновка, задержалась на работе и шла домой уже после полуночи.
— Как вы поняли, что это он?
— Что ж там не понять? Плащ его, шляпа его, кто там еще мог бродить? Оглянулся на меня, мешком махнул, да чуть не упал. Так и пошел, шатаясь. Наверное, товарищ поручик, он все же выпивши был. Как говорится, пьяный как колокол.
— Спасибо вам за помощь, товарищ Малиновка.
Ну вот. Похоже, кирпич тут был и ни при чем. Гражданин сторож и без него мог завалиться и разгрохать лампу.
Выйдя из проходной, я прищурился, глядя на открытые ворота погорелого склада, в которые как раз заезжала фура с белым тентом. Голова у нее была не такой огромной, как в наше время, когда в кабине есть и место для сна и чего только нет. С учетом размеров Пеплы — ее можно из конца в конец за день проехать, когда тут ночевать…
— Добрый день, поручик Челковки, — коротко представился я, подойдя к человеку, который явно был начальником транспортного цеха: выше среднего роста, лет сорока с небольшим, короткие чуть побитые сединой волосы ежиком, одет в рубашку серо-стального цвета с нагрудными карманами и закатанными рукавами. Из-за этих рукавов и квадратной челюсти — а еще из-за оловянных серых глаз — он походил на матерого гитлеровского солдата.
— Добрый день, поручик. Ярослав Ратовки, экспедитор. А вы, наверное, по поводу вчерашнего пожара?
— Чертовская проницательность.
Ратовки довольно хохотнул.
— Я вас раньше не видел, — продолжил он.
— Недавно из милицейской школы.
— Ага! Первое дело?
— Оно самое.
— Повезло вам. Или не повезло, как посмотреть. Наверное, каждый мальчишка, поступающий в школу милиции, мечтает о том, чтобы его первое дело оказалось каким-нибудь интересным и захватывающим. Убийство, ограбление, погони, перестрелки… А здесь — склад, который сгорел по вине пьяного сторожа.
— А вы откуда знаете, что сторож был пьян?
— Так я же не первый раз здесь загружаюсь. Именно этой ночью — не скажу, не видел, врать не стану. Но так-то частенько видел его налитым. Любил Чапырки с бутылкой поцеловаться, чего уж скрывать…
— Слав… — подкатил к нам откуда-то сбоку завскладом.
— Вот, и товарищ Олеш не даст соврать.
— Не дам, — бледно улыбнулся тот и вытер лицо платком, — Жарко сегодня как-то… Так о чем я не должен соврать?
— О Чапырки.
— Что, товарищ поручик, уже выяснили? А я давно ему намекал, что с вином нужно осторожнее. О мертвых, как говорится, или бене или нихиль, но вот это его пристрастие… Один раз я его уже ловил с ароматом, но, знаете ли — пожалел. На свою голову, как я теперь вижу. Да и он клялся, что больше — никогда ни разу…
Олеш болтал, потел, и, судя по всему, жалел о том, что сболтнул про свое знание о пристрастии сторожа, что не выгнал его после первого же залета, что вообще взял его на работу, и о том, что когда-то ему пришла в голову мысль стать завскладом…
— Спасибо за информацию, товарищ Ратовки, товарищ Олеш. Не стану мешать работе. Можно взглянуть на место происшествия?
Экспедитор и завскладом посмотрели друг на друга, потом на меня.
— Ну, — пожал плечами Олеш, — можно…
