На краю забора показалась тень. Человек, чей силуэт они видели на фоне еще светлого неба, взобрался на забор со стороны склада, на секунду задержался — и спрыгнул вниз с этой стороны.
Лихой тип — в трехметровой-то высоты, в темноте. Вполне мог ноги переломать. Но неизвестному типу повезло: приземлившись, он тут же вскочил и побежал трусцой в сторону дороги. Компашка проследила за ним взглядом, потом вернулись, тихо посмеялись над тем, что это, наверное, вор, который утащил со склада бутылку вина…
— Почему только бутылку?
— В руках ничего не было. Разве что в карманах плаща, но тот слишком легко развевался.
В общем, пошутили, посмеялись — а потом загорелось.
— Как выглядел, сможешь сказать?
— Нет. Лица не видела. Темно же было.
— Рост? Комплекция?
— Ну… Высокий. Не маленький точно. На голове — шляпа. Одет в плащ. Плащ такой, необычный. Как в фильмах у ковбоев: длинный, черный… или коричневый, может, синий, темно же было…
Хм. Умненькая девочка. Не каждый очевидец сообразит сделать поправку на освещение.
— … и сверху, на плечах, типа накидки. Как у ковбоев, в общем.
— Спасибо, Любица, — искренне похвалил я девчонку, взяв ее ладонь в руку и поглаживая второй рукой, — Ты на самом деле помогла.
Потому что такой плащ я где-то совсем недавно видел. Или слышал о нем…
— Товарищ… Александар… — девчонка осторожно забрала у меня свою ладошку. Ой. Я отдернул руку, мы оба замерли в неловком смущении. Действительно, как-то неловко получилось…
И в этот момент мой мозг решил заработать и напомнил мне, кто носил плащ, точно соответствующий описанию. И, если это так, то за полчаса до пожара через забор склада перелез Чапырки.
Погибший сторож.
Тут два варианта: сторож вышел из сторожки, прошел через территорию складов, перелез через забор, потом обошел заборы вокруг — кстати, не такой уж и маленький крюк — вошел через ворота, взял фонарь и пошел на склад.
И второй: сторож взял фонарь и пошел на склад. Там уронил фонарь, начался пожар, сторож выбежал из огня, добежал до забора, перелез через него, оббежал вокруг, опять вошел на склад и там сгорел.
И то и другой — собачачий бред. Хотя…
— Любица, а больше никто через забор не перелезал?
— Нет.
— Нет или «нет, не видели»?
— Нет. Мы с самого заката сидели, часа два. Не было больше никого. Да и не так уж часто через этот забор лазают, обратили бы внимание.
Так. Версия, что сторож за кем-то погнался — отпадает. Даже если не обращать внимания на то, что он все равно зачем-то полез на склад.
Вывод? Не сторож это был.
Мало ли на свете одинаковых плащей? Кто-то в точно таком же плаще терся ночью на складе, а, значит, мог быть причастен как минимум к поджогу. А также, возможно, и к смерти сторожа. Например, сторож поймал вора, тот от испуга проломил Чапырки череп, а потом, заметая следы, поджег склад. Или воришка случайно поджег склад, уронив какую-нибудь свечку, испугался, рванул подальше, а сторож остался тушить пожар, тут ему прилетело кирпичом…
Впрочем, все это — на уровне предположения, ПОКА не подкрепленного никакими вещественными доказательствами. Я, как бы, не герой детективного романа, где каждое лыко в строку, в жизни окурок, найденный возле трупа, мог оставить не только убийца, но и случайный прохожий, куривший здесь за полчаса до убийства. В жизни каких только совпадений не бывает. Помню, рассказывали про случай, еще советских времен: нашли расчлененку — да, в советские времена это тоже случалось — а рядом валялась корзина. Решили, что части трупа принесли в корзине, начали искать хозяина… Нашли! Уж не знаю, сколько сил потратили, чтобы найти хозяина старой корзины, да только вхолостую: он оказался ни при чем, а корзинку выкинул за пару дней до убийства.
Так что — будем рыть дальше, товарищ поручик.
— Любица, хочешь, я провожу тебя до дома? — спохватился я, увидев, что девчонка уже зябко ежится. Летней ночью не так уж и жарко. Тут же спохватился еще раз и мысленно выругал за тупость — девчонка явно не хотела, чтобы ее видели со мной, сделала такой крюк, чтобы не спалиться, а я так спокойненько предлагаю ее спалить. Совсем забыл, как со своим человеком общаться, капитан? И то, что ты теперь в другом теле, в другой стране и в другом времени — не извиняет. У нас, у русских, даже смерть не является уважительной причиной. В войну один летчик-разведчик даже мертвым разведданные доставил: смертельно раненый нацарапал их на корпусе часов и упал в реку, которая текла в сторону наших.
— Не, — замотала головой девчонка, только волосы разлетелись в стороны, — Я сама. Тут все свои, кто меня обидит.
— Ну, беги.
Я еле удержался от того, чтобы не шлепнуть ее вдогонку по попе — поручик, держи себя в руках… — проводил взглядом белеющие в темноте ножки…
И пошел следом.
Что-то не на месте у меня сердце было, что-то оно чуяло…
Поэтому, когда послышался девичий вскрик, пока еще не испуганный, пока еще возмущенный — я был поблизости.
— Стоять!
