Что можно сказать о штабе армии? Эта важнейшая армейская организационная структура занимала здание какого-то особняка. У ворот — обычная полосатая будка, в которой ютился жолнеж в хорошо подогнанной форме, с карабином маузера на ремне. Тут же, поблёскивая белыми полосками на погонах, прохаживался капрал, весь перетянутый ремнями, с пистолетом в кобуре. Увидев меня, он тут же вскинул руку к козырьку своей фуражки:
— Пан поручик, капрал Мадей. Ваши документы?
Изучив бумаги, старший поста приказал часовому позвонить в дежурное помещение и вызвать провожатого, при этом как бы извиняясь передо мной за ожидание. Я же просто отошёл в тенёк и задумался о том, что же будет дальше…
Через несколько минут на КПП появилось новое действующее лицо — немолодой сержант в кавалерийской форме, с усами-щёточкой, очень сильно похожими на те, что носит Адольф Гитлер. Перекинувшись парой слов с дежурным капралом, провожатый, придерживая рукой шашку wz.34.
— Пан поручик, сержант Крупа. Прошу проследовать за мной. Пан генерал Кутшеба уже ожидает вас! — Вскинув два пальца к виску, сообщил мне он.
— Пройдёмте, сержант. — Ответив на воинское приветствие, сообщил я и не стал противиться, когда провожатый как бы случайно вытащил у меня из рук чемоданчик с вещами.
По аллее, с двух сторон засаженной деревьями идти было приятно: с одной стороны, глаз радовался — было видно, что за природой тут ухаживают; а с другой — тёплое весеннее солнышко, с трудом пробивающееся через кроны недавно расцветших деревьев, никак не может тебе помешать. Красота! В таком бы месте гулять с девушкой под ручку, а не с усатым сержантом в одном строю…
Знаете, что лично мне бросилось в глаза сразу? Охранные меры, предпринятые на объекте. Стоило нам с провожатым только подняться по массивной лестнице ко входным дверям к особняку, как тут же появился кавалерийский поручик, который вежливо попросил предъявить документы и личные вещи к осмотру.
Нет, в принципе, оно и правильно. Бережёного — бог бережёт.
Ещё через несколько минут, когда все формальности были улажены, а молоденький хорунжий выписал мне номерной пропуск и записал мои данные (включая номера пистолетов) в большую амбарную книгу, мы, наконец, пошли дальше.
К счастью, кабинет генерала Кутшебы располагался неподалёку — для лучшей транспортной доступности — поэтому, по пути нам попалось всего несколько штабных офицеров, которые, к моей радости, не обратили внимания на обычного поручика бронетанковых войск.
Опять приёмная: угловой стол буквой «Г», за которым расположился очередной поручик — он же секретарь, делопроизводитель и адъютант в одном лице; скучающий на поставленном в сторонку стуле немолодой капрал с орденом «Крест Храбрых» и медалью «Участнику войны 1918–1921» на кителе — денщик генерала.
Что характерно — оба были вооружены. У поручика была видна кобура с пистолетом Vis на боку, а у капрала — кавалерийская сабля и кобура с револьвером.
— Пан поручик, поручик Домбровский. К пану генералу! — Чётко доложил адъютанту провожатый, после чего, поставив на специальную подставку мой чемоданчик, лихо козырнул, щёлкнул каблуками и покинул нас.
— Поручик Гаевский. — Представился адъютант, после чего протянул руку. — Феликс.
— Поручик Домбровский! — Представился в ответ я, после чего пожал протянутую руку. — Ян.
— Пан генерал сказал мне сообщить сразу же, как вы прибудете. У вас будет две минуты на то, чтобы оправиться. — Поручик Гаевский показал рукой на неприметную дверь в углу.
Сделав несколько шагов и открыв эту неприметную дверцу, я оказался в небольшом помещении, в котором обнаружилась небольшая раковина с краном и большое, во весь рост зеркало. Быстро осмотрев себя в зеркало, поправил на голове фуражку, после чего оставшись довольным результатом, вышел.
Гаевский меня уже ждал.
— Проходите, пан поручик! — По-уставному сообщил он мне, после чего шёпотом, так, чтобы слышал только я, добавил:
— И понаглее. Генерал любит инициативных офицеров.
Кивнув в знак благодарности Гаевскому, я сделал несколько шагов вперёд и оказался в кабинете генерала. Дверь за мной тут же закрылась.
— Пан генерал, поручик Домбровский, представляюсь по случаю прибытия к месту дальнейшего прохождения службы! — Вскинув два пальца к козырьку, докладываю я.
Пока генерал Кутшеба изучал меня, ваш покорный слуга успел осмотреть рабочий кабинет генерала. Обычный такой, большой, светлый. По правую сторону — три огромных окна, открывающихся в полный рост, служащие выходом на балкон. По левую руку — доска на всю стену, на которой висели карты. Одна из них была закрыта занавеской, а вторая изображала территориальное устройство Польской Республики и ближайших территорий соседних государств. По центру был большой дубовый стол, несколько стульев со спинками. У изголовья, на верхушке пресловутой буквы «Т», лежали какие-то документы, стояла настольная лампа. За спиной у генерала находились два польских флага — один с гербом, а второй нет. На стене висел портрет Маршала.
