— Пан Ковальский, я считаю, что любой любящий родитель должен знать с кем общается его ребёнок. — Осторожно ответил я.
— Это хорошо, что ты это понимаешь. — Кивнул бизнесмен. — После того, что случилось с Анной-Марией, старшей сестрой Терезы, я просто не мог пустить её жизнь на самотёк.
Ненадолго замолчав, пан Ковальский спросил:
— Ты знаешь про сестру Терезы?
Я отрицательно махнул головой.
— Анна-Мария была моим первенцем. Она была старше на четыре года. Росла шустрой девочкой, общалась с парнями, всё детство провела с дворовыми мальчишками. Ей никогда ничего не запрещалось. Была своеобразной любимицей. С отличием закончила школу, изучала иностранные языки. Сама поступила в институт. Она была красавицей. И вокруг неё всегда вились парни. Но у неё помимо красоты всегда хорошо работала голова, и она прекрасно понимала с кем нужно общаться, а с кем нет. — С гордостью начал свой рассказ пан Ковальский. — А потом она познакомилась с офицером. Лётчиком. Его звали Матеуш Милевский. Он был фанатиком неба и заразил этим Анну-Марию. Через какое-то время они поженились. Как свадебный подарок, Матеуш решил прокатить мою дочку на аэроплане.
Пан Ковальский замолчал — в кабинет вошёл официант с подносом, заставленным первыми блюдами. Дождавшись, когда он закончит свою работу, собеседник продолжил:
— Что-то случилось с этим аэропланом, и он сразу же потерял управление после взлёта. Спасти никого не удалось. — Ковальский налил себе в стакан воды из графина и в несколько глотков осушил его. — Анна-Мария была беременной. Вместе с ними в том полёте погиб и мой внук.
Ненадолго наступила тишина, которую опять прервал отец Терезы:
— Я очень хочу внуков, Ян. Но я не хочу, чтобы моя дочь связывалась не пойми с кем. Ты понимаешь это?
— Понимаю, пан Ковальский.
— Я наводил о тебе справки. Ещё полгода назад я бы сделал всё, чтобы ты исчез из жизни моей дочери. — Голос собеседника на долю секунды посуровел, но вскоре опять смягчился. — Отзывались о тебе, Ян, не слишком лицеприятно. Бабник, гуляка, да ещё и вечно в долгах при этом. Военное училище, опять же, закончил с трудом и благодаря протекции полковника Сосновского. Встречался с дочерью полковника, но бросил её из-за официантки в третьесортном кабаке. И несмотря на это, ты стремился служить в войсках — написал больше десятка рапортов о переводе в войска. Всё верно?
Всю подноготную биографии «моего предшественника» мне узнать так и не удалось, поэтому я просто кивнул — информаторы таких людей очень редко ошибаются.
— Всё изменилось в начале этого года. Ты, к удивлению сослуживцев, резко занялся работой. Подготовил несколько прожектов, которые, однако, заинтересовали даже самого Маршала. Опять же, вступил в перестрелку с грабителями и был ранен. Во Франции тебе тоже удалось отличиться, ты спас мою дочь. И сейчас у тебя на службе все говорят о том, что ты сильно изменился. Выплатил все старые долги, перестал бегать по бабам. Всё верно?
— В целом, да. — Согласился я.
— А частности меня сейчас и не интересуют.
— Если честно сказать, я не могу понять, что вам от меня нужно? Что вы хотите услышать?
— Всё просто. Ты не словами, а делом доказал, что изменился в лучшую сторону. При этом командование от тебя жаждет избавиться. Я хочу, чтобы ты ушёл из армии. Польше ты уже послужил. Послужи теперь моей семье. Я не хочу, чтобы Тереза расстроилась из-за того, что ты уедешь служить в какую-нибудь глушь. Тереза в тебе души не чает, а я в ней. И я готов сделать всё так, чтобы вы были вместе. В любой точке мира. Что скажешь?
После моего отказа наступила неловкая тишина, которая, к моему счастью, вскоре была прервана появлением Терезы. Нежно поздоровавшись с ней, я как-то неожиданно для себя обратил внимание на то, что пан Ковальский начал буквально таять. Вот что любовь, животворящая делает… Сразу видно — любящий отец, который для счастья своей дочери делает буквально всё, что только возможно. И это не может не радовать.
В общем, благодаря Терезе вечер удался на славу.
А на следующее утро я получил, наконец, приказ на перевод и проездные документы до Познани. И вместе с приказом у меня лежало устное требование — прибыть как можно скорее. Вот я и прибыл — к обеду следующего дня. Спасибо, авиасообщение уже было развито, конечно, не так сильно, как в моём времени, но всё-таки.
Вообще, в этом пути мне весьма немало везло. Лететь пришлось на более-менее комфортабельном Douglas DC-2 польской авиакомпании «Polskie Linje Lotnicze LOT». Конечно, «Дуглас» — это не привычный мне для авиаперелётов «Боинг» или «Тушка», но вышло очень даже неплохо. Во всяком случае, за самолётом следили и ухаживали. Ну и потрясло несколько раз — на взлёте, на посадке и в воздухе. Хорошо хоть, не дуло особо — так что не замёрз. Вот только поспать не удалось, но зато на перелёт был потрачен всего лишь час — поэтому я и устать не успел.
Как добрался до города можно рассказать всего одним словом — автобус. Да-да, тут ходил автобус. Так что — всё, можно сказать, цивильно.
Пара пересадок, и всё — я у цели.
