Будто бы в подтверждение моих слов, в свою оптику, все наблюдатели замечают буквально облепивших 75-мм орудия французского образца артиллеристов и пехотинцев, помогающих расчётам побыстрее вытащить их пушки на огневые позиции. Вот чуть в стороне с флажком встал подпоручик — командир огневого взвода. Возле каждого из орудий, подняв к глазам бинокли, встали командиры расчётов.
Каждый из присутствующих представлял, какие команды сейчас отдаёт артиллерийский офицер.
В бинокли и стереотрубы было хорошо видно, как артиллеристы возятся со своими орудиями. Пехотинцы же, которые помогли «богам войны» вытащить пушки на огневые позиции, тут же разбились на подразделения и заняли укрытия.
Выстрел, хотя все и ждали его, раздался неожиданно. И, как это часто бывает, случился недолёт.
Буквально секунд через двадцать после первого выстрела, раздаётся ещё один, но уже с внесёнными поправками. Куст разрыва встаёт перед одним из макетов, изображающим артиллерийское орудие вероятного противника.
Тут же раздаётся выстрел первого орудия огневого взвода, которое уже успели перезарядить. Куст разрыва появляется среди макетов, изображающих артиллерийскую батарею.
Каждое из орудий делает ещё по пять выстрелов, после чего позиции, некогда бывшие макетом противотанковой батареи, были полностью разрушены, а мишени, выставленные в роли расчётов противотанковых орудий, оказались изрешечены осколками.
— Прямо сейчас вы можете наблюдать, как танки отдельной танковой роты армии «Познань» выдвигаются в атаку! — Заметив, как одна из машин подминает под себя небольшой кустик, сообщаю я. — Как вы можете видеть, на броне каждого из танков находится по шесть-восемь солдат-пехотинцев, что позволит штурмовым группам «на броне» преодолеть колючую проволоку, установленную противником, и оказаться перед траншеями.
Как и было запланировано, на корме танков, специально назначенные пехотинцы активировали дымовые шашки, и, вскоре, дым скрыл поле, по которому перебежками вперёд продвигались оставшиеся пехотинцы, а также артиллеристы, катившие свои орудия вперёд на руках.
Первые танки уже подмяли под себя первый ряд колючей проволоки, организовав проходы через неё для пехоты, как тут же маршал Рыдз-Смиглы отдал вводную:
— Три танка уничтожены. Бортовые номера …
Отдав распоряжения, маршал стал наблюдать, как танки с названными им бортовыми номерами начали останавливаться. Пехотинцы посыпались с брони, оставив на «уничтоженных» машинах дымовые шашки.
— Танковая атака справа! — Коротко скомандовал Рыдз-Смиглы, и, по его сигналу, после того, как телефонист отдал приказ, на другом конце поля, благодаря хитрой верёвочной системе, вверх поднялись пять макетов, изображающих танки противника.
Прокомментировать происходящее я так и не успел — будто бы предчувствуя подобное развитие событий, командир одного из танковых взводов, отдал команду, и, сразу пять танков развернулись навстречу новой опасности.
Раздались выстрелы.
Пусть не все сразу, но с первых выстрелов были зафиксированы попадания сразу в два макета танков. Спустя полторы-две минуты, сосредоточенным огнём, были уничтожены и остальные мишени.
Гулко били полевые орудия калибра 75-мм, строчили ручные и станковые пулемёты пехотинцев, коротко «тявкали» танковые пушки, разнося оставшиеся мишени.
Пока все были заинтересованы разглядыванием уничтоженных мишеней танков, для большинства зрителей осталось незамеченным главное, о чём я тут же сообщил:
— Пан маршал, штурмовая группа заняла первую линию траншей противника! Концентрируются для дальнейшей атаки!
Поймав на себе взгляды вышестоящего командования — оценивающий от Маршала Рыдз-Смиглы, хвалебный от генерала Кутшебы и полковника Андерса и непонятно-заинтересованные от двух командиров кавалерийских бригад армии «Познань», я понял, что у нас всё получилось…
После завершения учений и обязательного смотра, устроенного вышестоящим начальством, на котором маршал Рыдз-Смиглы поблагодарил пехотинцев, танкистов и артиллеристов за неплохую выучку, достигнутую за весьма короткий срок, он начал двигать речь, на которой я изрядно заскучал.
Нет, причиной были не слова, которые громко говорил маршал своим подчинённым, и даже не нудность этих самых слов — с этим как раз было всё в полном порядке, ведь солдаты и офицеры слушали предельно внимательно, просто я, как продукт двадцать первого века, как-то не научился переносить подобные мероприятия стойко и решительно, как это умели делать местные аборигены.
Поэтому я и заскучал. И чуть даже не заснул, но вовремя понял, что меня к себе вызывает сам Маршал.
Несколько секунд на то, чтобы выйти из строя, ещё несколько, чтобы быстрым шагом (но не спеша, с достоинством) добраться до Рыдз-Смиглы и лихо вскинуть два пальца к козырьку фуражки.
— Пан маршал, поручик Домбровский по вашему приказанию прибыл!
