Слава командующего армией «Познань» подействовали на меня… да меня как кирпичом по голове ударили! Это чёртово предложение, озвученное генералом Кутшебой едва не выбило меня из колеи — неужели всё, что я старался делать в этом времени идёт через одно место и просто накроется медным тазом? А как же учения? Мы ведь их закончили отлично! Все офицеры остались довольны?!
К счастью, сказать я ничего так и не успел. А генерал Тадеуш Кутшеба тут же озвучил и хорошую новость:
— Что ты знаешь про 131-ю и 132-ю танковые роты?
— Командир 131-й роты, капитан бронетанковых войск капитан Францишек Краевский. 132-й ротой командует поручик Конрад Гайда. Обе роты на танках 7ТР, сейчас приданы 10-й моторизированной кавалерийской бригаде полковника Мачека. Я занимался их формированием. Вернее, подбором кадров для этих рот[6].
— Отлично! — Как-то доброжелательно улыбнулся генерал Кутшеба. — Я пытался добиться у маршала с целью усиления нашей армии о передаче одного из танковых батальонов. Уже сформированный батальон нам никто не даст. Но вот отдельный танковый батальон армии «Познань» выбить удалось. В его состав войдёт твоя отдельная танковая рота «Познань», 131-я и 132-я роты лёгких танков, а также разведывательная рота на бронеавтомобилях и танкетках. Из состава твоей же сводной группы. Пока всё понятно?
— Так точно, пан генерал! — Уже весьма бодро отрапортовал я.
— Как командующий армией, я бы хотел видеть тебя, поручик, командиром этого батальона. Ты уже доказал, что можешь видеть то, что не видят другие. Смотришь, будто бы под другим углом. Но утвердить тебя на этой должности мне не дали. Сильно молод. — Генерал Тадеуш Кутшеба, как бы извиняясь развёл руками. — Но с роты тебя снять не позволю уже я.
— Благодарю за оказанное доверие, пан генерал! — С нескрываемой радостью отвечаю командующему армией.
Вот что-что, а командовать отдельным танковым батальоном мне не хотелось — слишком большое хозяйство, нет у меня опыта управления таким. Я сомневаюсь, что в боевых условиях даже взвод потяну — куда уж тут батальону.
— Но и это ещё не всё. В июле месяце, в армию передадут дополнительный автотранспорт. Капитану Галецкому будет поручено формирование отдельного мотопехотного батальона армии «Познань». Маршал уже утвердил его на должности командира батальоном. В моих же планах, на базе танкового и мотопехотного батальонов армии «Познань», создать подвижную бронированную группу, усилить всё это артиллерией. Как командующий армией, я считаю, что у нас просто обязан быть бронированный кулак.
— Это хорошие новости, пан генерал! — Приняв воодушевлённый вид, бросаю я.
— Прекращай корчить из себя наивного дурака. — Отмахнулся Кутшеба. — Тебе не идёт. Я-то знаю, что ты несколько умнее, чем пытаешься казаться, поручик!
— Слушаюсь, пан генерал! Более не повторится! — Весьма серьёзно отвечаю, понимая, что сморозил глупость
— Вот и отлично. Помнится, мне, ты что-то ещё предлагал делать с танками? Пан Маршал приказал подготовить справку о всех модернизациях техники, которую вы у себя провели. И по рассаживанию пехоты на броне техники. Сроку дали, до конца следующей.
— Будет сделано, пан генерал! А из новинок, я бы хотел усилить бронирование лба башни и корпуса имеющихся у нас танков и танкеток, путём установки дополнительных броневых экранов, крепящихся к броне сварным или заклёпочным методом.
— Что требуется для реализации?
— Списанный танк. Подойдёт старый Рено ФТ. Также нужны ремонтные мастерские армии и броневая сталь. Для испытаний потребуется расчёт противотанкового ружья.
— Пиши рапорт с подробным обоснованием всего, что ты сейчас затребовал. Я подпишу.
— Слушаюсь, пан генерал!
— И последнее. Не знаю, кому ты навредил в Варшаве, но один подполковник из свиты маршала Рыдз-Смиглы активно интересовался тобой и твоей связью с полковником Андерсом.
Я удивлённо посмотрел на генерала:
— А при чём тут полковник Андерс?
— Скорее, при чём тут ты, поручик? Полковник Андерс в 1925-м году был комендантом Варшавы в чине полковника, а в мае 1926-го года выступил против генерала Пилсудского. Уже тринадцать лет он остаётся полковником. Его ожидает суд чести. А теперь подумай, кому ты перешёл дорогу, поручик? И кто может попытаться связать тебя и полковника Андерса? Кому это выгодно?
Я хмуро уставился на генерала — да, хороший вопрос мне задали. И кому бы я мог так сильно перейти дорогу? На ум приходил только полковник Сосновский, вроде как, только с ним мы расстались в несколько… подпорченных отношениях. Или не только с ним?…
Вскоре после возвращения с показательных манёвров, жизнь стала возвращаться в привычное русло: подразделения роты занимались обучением на технике, строевыми занятиями, тактической подготовкой. Упор делался на работу из засад и короткие контратаки. В то, что Польская Республика сможет выиграть эту войну мне не верилось, поэтому требовалось сделать всё, чтобы немцы получили по хребту как можно более серьёзно, чем в истории моей прошлой жизни.
