— За образцовое выполнение приказа командования, подготовку личного состава и техники, разработку новых тактических приёмов… — Рыдз-Смиглы своим звучным голосом начал перечислять все мои достижения с момента «вселения» в тело настоящего подпоручика Домбровского. Было сказано и про встречу с бандитами в ночной Варшаве, когда меня ранили, и о «офицерском троеборье», выполнении важного государственного задания во Франции. Не забыли даже о спасении Терезы, правда, сказали об этом весьма коротко, лишь упомянув о том, что я способствовал освобождению похищенного гражданина Польской Республики:
— Наградить поручика бронетанковых войск Домбровского ценным подарком в виде часов с гравировкой!
— Служу отчизне! — Вскинул я два пальца к козырьку фуражки.
Маршал повернулся в сторону и к нему подскочил уже весьма неплохо знакомый мне поручик, державший в руках небольшую тёмно-синюю бархатную коробочку. Аккуратно протянув коробочку Рыдз-Смиглы, порученец принял торжественный вид. Верховный главнокомандующий же, просто протянул коробочку мне, после чего пожал правую руку, указал место справа от себя и продолжил вести церемонию награждения:
— Капитан Галецкий!
Капитан-пехотинец, который вёл сводную группу к полигону вместо меня, появился перед нами буквально секунд через тридцать. Вид он имел лихой и взволнованный. И ведь действительно — не каждый же день сам маршал Рыдз-Смиглы награждает простого пехотного капитана?
— Пан Маршал, капитан Галецкий по вашему приказанию прибыл!
Голос офицера-пехотинца, совсем недавно управлявшего сводной группой звучал несколько хрипло, должно быть — от волнения, что не укрылось от Рыдз-Смиглы, но он и не попытался сделать на этом какой-либо акцент.
— За отличное руководство вверенным ему подразделением, а также успешно выполненным заданием командования, связанным с обучением подразделения… — Перечисление заслуг командира пехотной роты было несколько скромнее, чем у меня, но никого это не интересовало. Ценный подарок вручили и ему тоже. — Награждается ценным подарком в виде часов с гравировкой!
— Служу отчизне! — Также, как и я некоторым временем ранее, вскинул два пальца к козырьку фуражки капитан.
Всё тот же поручик из свиты маршала протянул генералу точно такую же, как и у меня, бархатную коробочку. Рыдз-Смиглы благожелательно улыбнувшись, вручил награду Янушу, также протянул руку для рукопожатия. Вот только из-за волнения, молодой капитан слишком сильно сжал маршалу руку, что вызвало небольшое напряжение у всех офицеров вокруг, но, к счастью, Галецкий быстро понял, что совершил ошибку и отпустил маршала, буркнув банальное «Извините, пан маршал!», встал рядом со мной и сконфуженно опустил взгляд к земле, так и продолжая тянуться по стойке смирно.
Награждение затянулось минут на двадцать — часами немного похуже были награждены все офицеры, каждого из которых вызывали из общего строя, но вскоре они возвращались на свои места — не повезло командирам взводов постоять плечом к плечу с самим маршалом Польши, но ничего — получить из его рук награду, это тоже ого-го.
Солдатам и сержантам обещали отправить благодарственные письма домой. Последняя награда прозвучала как-то… по-советски что ли. Я даже и не думал, что так могут награждать в европейской армии. Хотя тут люди простые — думаю, любому родителю, чьё чадо служит в армии, будет приятно получить какое-нибудь благодарственное письмо, где будут нахваливать его любимого сыночка. В общем — всех пан маршал одарил, после чего пригласил всех офицеров-наблюдателей, представителей воинских частей и нас с Галецким на банкет. Сводная же группа получила адреса временного расквартирования, и, разделившись на мелкие подразделения, во главе замещающих нас с капитаном офицерами, начали выдвижение к пунктам временной дислокации.
Когда все организационные вопросы были решены, офицеры начали рассаживаться по своим легковым автомобилям. Нам с Галецким выделили один «Лазик» с тентованным верхом. За рулём сидел шофёр в чине рядового.
О делах по пути мы не разговаривали — кто его знает, кто он такой, этот водитель? Да и настроение было несколько иным — желания заниматься делами не было никакого. Во всяком случае у меня. Не знаю, как Галецкий, а я вымотался, находясь рядом с вышестоящим начальством. Не просто так же старая армейская поговорка, знакомая мне с детства гласит: «Подальше от начальства — поближе к кухне».
