— А ты чего стоишь? — Раздражённо бросил я шофёру, скромно расположившемуся за рулём автомобиля. — Отдельное приглашение нужно?
Капрал Дзедзич без особого энтузиазма на лице вылез из автомобиля, как-то недобро посмотрел на меня, после чего бросился на помощь своим товарищам по несчастью, от которых в пьяном бреду пытался отбиться этот чёртов подполковник Каня.
Спустя несколько долгих минут и пару выкуренных мной в неположенном месте папирос, эти трое всё-таки умудрились вытащить из салона изрядно помятого и осунувшегося офицера.
Именно в этот момент куда-то и подевались все зеваки, а вокруг наступила звенящая тишина, не предвещающая ничего хорошего.
Мысленно выругавшись, и, предчувствуя что-то нехорошее, бросаю окурок на землю и поворачиваюсь назад через левое плечо. Следом за мной, поворачивает голову и капитан.
— Пан генерал! Смирно! — Вытягиваясь во фрунт, успеваю гаркнуть я прежде, чем слышу негромкое, но твёрдое:
— Что за бардак? Что тут происходит?
А дальше… Дальше случилось то, чего никто не ожидал: солдаты, повинуясь моей команде, вытягиваются по стойке «смирно!» и бросают подполковника. Подполковник Каня, что-то бубнивший себе под нос, начал заваливаться вперёд, прямо на генерала. Прежде, чем кто-то успевает что-то понять, я делаю шаг вправо, и оказываюсь на траектории падения подполковника, и, пытаюсь перехватить падающую тушу. Каким-то чудом мне это удаётся сделать. Вот только пьяный подполковник имеет своё мнение по поводу всего происходящего, и он пытается вырваться из моих рук. Хуже всего, что у него это получается!
Вырвавшись из моих рук, он падает на бок и его начинает выворачивать! Прямо на мои сапоги!
Застыли все: солдаты и капрал от неожиданности появления генерала, повинуясь моей последней команде; капитан Адам — в ожидании выволочки от командарма; генерал Кутшеба из-за… а чёрт знает из-за чего именно он застыл, возможно, набирая воздух в лёгкие, чтобы начать орать. А я… Я просто застыл в ах@е!
Первым в себя, как это и положено по воинской иерархии, пришёл генерал Кутшеба и тут же начал… нет, не орать, а заниматься тем, что он умеет лучше всего в жизни — командовать людьми:
— Капрал, и вы, двое! Быстро взять подполковника, оттащить его в санитарную часть и передать на руки врачам. Чтобы через час! — Окинув взглядом лежащее тело, Кутшеба немного изменил сроки. — Чтобы через полтора часа, подполковник стоял у меня в кабинете. Сам стоял!
— Слушаюсь, пан генерал! — Ответил за всех мой шофёр, и, как старший по званию среди солдат, начал руководить. — Ну, взяли!
— Поручик! Привести себя в порядок! Через десять минут, чтобы вы ждали меня в приёмной у моего кабинета!
— Слушаюсь! — Придя в себя, козыряю двумя пальцами я, после чего делаю несколько шагов в сторону и стряхиваю всё лишнее с сапог, после чего быстрым шагом направляюсь к туалету на первом этаже, где при помощи воды, надеюсь, почистить сапоги.
— Капитан, быстро навести здесь порядок!
— Слушаюсь! — Адам, так же, пришедший в себя, тут же начал руководить, прикрикивая на своих подчинённых с места.
К счастью, чтобы привести себя, далеко идти не пришлось — на первом этаже, недалеко от поста дежурного, в небольшом помещении была организованна неплохая уборная, где была возможность не только недавно прибывшему посыльному форму от пыли отбить, почистить сапоги, но даже и «подумать» пол часика в отдельной кабинке. Последнее мне было ненужно — в уборной я с утра уже был — а вот с сапогами разобраться, точно нужно. Вот только не самому — невместно, пану офицеру, самому свою обувь чистить! Собственно, для этого обычно и «припахивались» свободные бойцы из роты охраны.
Сегодня таким «счастливчиком», попавшимся мне на глаза, оказался лопоухий паренёк лет семнадцати от виду. Бегло посмотрев в почти детское лицо, сам того, не осознавая до самого конца, я понял, что мне отчего-то очень жаль этого парнишку. Впрочем, пока пан поручик разбирался со своими внутренними чувствами, думал, чем же его зацепил этот молодой человек, солдат при помощи мокрой тряпки, щётки, какой-то губки и крема для обуви привёл сапоги в идеальное состояние, что называется, «начистил до блеска».
Не зная, как отблагодарить парнишку, я залез в карман форменных бридж и достал первую попавшуюся купюру, оказавшейся пятёркой злотых, и протянул солдату. Тот принял деньги и спрятал их в нагрудный карман, после чего с добродушно-благодарной улыбкой, от души поблагодарил:
— Благодарю, пан поручик!
Попрощавшись с бойцом, я быстрым шагом направился к приёмной генерала Тадеуша Кутшебы. Там, как обычно, было многолюдно, на диванчиках расположилось несколько офицеров в званиях от капитана до подполковника. Кто-то изучал свои бумаги, ожидая, когда его пригласят пройти, а кто-то тихо переговаривался.
Адъютант, он же секретарь генерала Кутшебы, заметив меня, кивнул как старому знакомому и знаками показал, чтобы я подошёл поближе. Выделываться я не стал, и, послушно приблизился к капитану. Тот негромким шёпотом, так, чтобы услышал только я, предупредил:
