Прежде чем пойти к остальным, я свернул к реке и кое-как оттер грязь с лица, шеи и рук, а потом направилась к костру, и плюхнулся между Санькой и Аллом. Алла на самом деле звали Геннадием, но его еще с детства звали крокодилом Геной. Когда Алл вырос, то прозвище сменилось на Аллигатора, потому что зверь крупнее, но потом его быстро укоротили до «Алла».
Геннадий протянул мне кусок чего-то светло-желтого, с коричневыми пятнышками и полоску солонины.
- Что это? – уставился я на первый кусок.
- Это хлеб из кукурузной муки, - отозвался Алекс.
- Серьезно? – я никогда не ел хлеб, нам негде было выращивать зерновые культуры. Быстро набив рот хлебом и солониной, я испытал легкое удовлетворение.
Ко мне на руки прыгнула Адель и стала радостно щебетать, как здорово она прокатилась на руках у Кувалды, и как тепло ей было спать у него под боком, хоть он и храпел, как паровоз. Никто из нас никогда не слышал, как именно «храпит» паровоз, но думаю, что сходство было бы поразительным.
К костру подошел Ликос и семь новых волколаков. Мы застыли в ожидании. Я заметил, что наши мужчины напряженно за ним наблюдают, не то чтобы они не рассматривали других волколаков, как потенциальную угрозу, но этот мужчина с ледяным взглядом, словно сочился подавленной силой и насилием. Все его сдержанные движения сигнализировали о том, что ему не составит труда оторвать стригою голову, а потом переступить через останки и отправиться по своим делам.
- Меня зовут Ликос, - начал он без предисловий низким рычащим голосом, - нам с вами предстоит тяжелый путь, через день пути придется преодолеть перевал в горах. Двигаться будем по ночам, так стригоям будет сложнее на нас напасть.
Я смотрел зачарованно. В свете огня он казался еще больше, оранжевые блики подчеркнули каждый мускул на его обнаженной груди и рельефном животе, позолотили волосы. Сумерки легли на лицо, сделав его зловещим и суровым. Глаза, окруженные тенями, горели ледяным пламенем. Мне вдруг захотелось дотронуться до него, узнать, насколько горяча его кожа, так ли упруги покрывающие торс мышцы. Я представил его с расплетенной косой и гадал, насколько смягчит его черты белый водопад волос, струящейся по телу и понял, что ничего мягкого там не будет, это только добавит дикости в его образ. Он был красив, но его красота не была чувственно-зовущей, как у Анубиса (пока тот не начинает скалиться в двадцать восемь зуба и четыре здоровущих клыка) - она была свирепой, истинно мужской.
У меня руки зачесались, так захотелось вылепить его. В наших краях полно хорошей глины, и я часто подчинял мягкий, податливый материал своей фантазии.
Я видел, как шевелятся его губы, но больше не слышал слов. Губы приковали моё внимание, они не были тонкими, как мне показалось вначале, они были четко очерчены, и нижняя губа была слегка больше верхней. Я мечтал увидеть его клыки, но он не улыбался, и моя фантазия осталась неудовлетворенной.
- Боже, какой ужас!
Я заморгал, стараясь вернуться в реальность.
- Что…что «ужас»? – спросил я у Александра.
Алл цокнул языком и уставился на меня карими глазами.
- Ринат, разве ты не слышал, что только что сказал Ликос?
- Кажется, нет, я слегка задумался, - мне стало неловко, надеюсь, никто не заметил, как я таращусь на альбиноса. Пойди им объясни, что это только интерес художника.
- Он сказал, что у них было приблизительное место расположения нашей станции и еще одной. Только на той, другой, уже давно никого не осталось.
- Боже, какой ужас! – невольно повторил я фразу.
Бросив взгляд на интересующего меня волколака, я судорожно втянул воздух – он рассматривал меня своими холодными глазами. Его лицо ничего не выражало, но пристальность его взгляда заставила меня поежиться. Не отводя от меня взгляда, Ликос добавил:
- А теперь мы ознакомимся с вашим запахом, - каждая клетка в моем теле отреагировала на эту фразу, каждый волосок встал дыбом, и кожа, покрывшись мурашками, слегка заныла.
Вот блин так блин!
Нас попросили встать и мы поднялись. Мое сердце билось о ребра, как сумасшедшая птица о решетки своей клетки. Волколаки сообщили, что сильней всего запах концентрируется у корней волос, и я наблюдал, как они обнюхивают воздух рядом с головой каждого из нас. Когда моя очередь была уже близко, я, не в силах справиться с собой, уткнулся глазами себе под ноги. Сосчитав удары сердца – один, два, три, четыре – я увидел ноги в тяжелых ботинках. Мужчина наклонился к моему уху и втянул воздух. Ладно, мне тоже нюхать не запрещается ведь? Слегка поддавшись вперед, я уловил его запах: смола, хвоя, сухие листья и ….запах дождя. Мне даже показалась легкая горечь дождевой воды на корне языка. Сильные пальцы надавили на мой затылок, и нос Ликоса, буквально, уткнулся мне в волосы, волколак набрал полную грудь воздуха и …и он отстранился от меня. Не глядя больше в мою сторону, он направился знакомиться с запахом других.
***
