- Но данный случай особый?
- Так. – сказал я, - доверительный разговор между генетиками определенного уровня и квалификации. А как у вас с темнокожим населением?
Он сдвинул плечами.
- Все по сценарию.
- У русских есть хорошая поговорка, - сказал я, - не было бы счастья, да несчастье помогло. Звучит цинично, но катастрофа с негритянским населением позволит спасти все человечество. Если не упустим шанса.
Дуайт кивнул.
- Понимаю о чем вы. Да и многие понимают, но сказать вслух… как-то нетолерантно в нашем. Даже негуманно.
- Или хотя бы, - уточнил я, - шансы на выживание человеческого вида резко повысились. Что ваши говорят?
Он ухмыльнулся.
- Не только говорят, но и делают. У нас очень динамичная и уравновешенная система. Чуть где-то крен, сразу же воспользуются… Моментально в режиме чрезвычайности мы провели через сенат ряд законопроектов, дающие силовым структурам практически неограниченные полномочия. А либералам, что начали вопить насчет Оруэлла и его Большого Брата, напомнили судьбу афроамериканцев. Пришлось заткнуться. Дураку понятно, при орвелловском Большом Брате такое не прошло бы, и все афроамериканцы были бы живы и здоровы А лучше быть живым при тоталитаризме, чем мертвым при демократии.
Я сказал понимающе:
- У живых всегда есть шансы на демократию при новом витке… Хотя если человек живет честно, чего ему страшиться Большого Брата? Пусть смотрит. И присматривает.
- Ваши слова да в уши бы нашим политикам, – сказал он.
- Буду сообщать о всех подвижках, - пообещал я.
- Машину за вами закрепить?
- Неплохо бы, - ответил я осторожно, - но шофер без надобности.
Он ухмыльнулся.
- Ждет на стоянке аэропорта. Вот ключ. Тесла последней модели.
- Справлюсь, - пообещал я.
Мы вышли из здания аэропорта, минуя таможенный контроль, он провел меня на стоянку, там элегантный автомобиль узнал нас издали и бойко выбрался навстречу, распахнул обе двери.
- Ладно, - сказал Дуайт, - подвезете меня малость… Вы тоже ломаете, как я понимаю, голову над загадкой вируса?
- Именно над загадкой, - подтвердил я. – Операция идет по двум направлениям: одна группа изо всех сил работает над сывороткой, а другая ищет того, что сделал вирус. От него можно быстрее узнать, как создать антивирус и выпустить над Америкой.
Он пробормотал:
- Удалось бы…
Я сел за руль, Дуайт занял правое кресло и поинтересовался на всякий случай:
- Главное, не задавите кого-нить. Все остальное улажу.
- Я знаком с правилами в Штатах, - ответил я. – Вы где ищете создателей вируса, у себя или в ЮАР?
Его лицо потемнело, ответил после короткой паузы:
- Везде. А это значит, найти очень непросто.
Я высадил его возле офиса одного из респектабельных зданий с вывеской насчет международной торговли, знаю какая это торговля, но тут же выбросил из головы, сосредоточившись на маршруте.
Небольшой изящный домик посреди ухоженного участка оказался точно там, где и указал навигатор. Я вышел из авто, коснулся сенсорной панели домофона, через минуту на крохотной экранчике появилось миловидное лицо очень немолодой женщины.
- Слушаю, - произнесла она нейтральным голосом.
- Доктор Владимир Лавронов, - представился я. – Коллега вашего мужа, профессора Вардена. Хотя мы и по разные стороны планеты…
Она улыбнулась.
- Заезжайте. Коллегам он всегда рад, а не любит только коммивояжеров и журналистов.
Я вернулся в авто, ворота раздвинулись, пропуская на крохотный пятачок, где могут разместиться всего две машины, да и то впритык. Небогато живет профессор Варден, звезда мировой генетики прошлых лет.
Хотя домик уютный, милый, сад ухоженный, газон идеально ровный, а система автоматического полива работает не по-русски скупо и экономно, выбрызгивает тоненькие струйки через длинные интервалы.
В проеме распахнутой двери появился высокий сутулящийся мужчина с тростью в руке, седой блондин с широкими залысинами, голубоглазый и широкий в плечах. Я сам не сказал бы, что ему девяносто один год, если бы не держал перед глазами его досье.
Я сказал с нижней ступеньки крыльца:
- Доктор Варден, меня зовут Влад Лавронов, мы с вами публиковались в Сайанс Натюр, хоть и не в одном номере…
Он продолжал всматриваться в мое лицо.
- Никогда бы не подумал, что вы так молоды, но я запомнил ваше фото… Прошу вас в дом, мистер Лавроноф.
Он протянул мне руку, дряблую и с отвисающей кожей, я взял с осторожностью, рукопожатие слабое, что говорит о проблемах с сердцем, сказал с чувством:
- Вы живая легенда, доктор Варден!.. Вашу статью о самовосстановлении аксонов мы зачитали до дыр, я был тогда на первом курсе. Ваша работа стала классикой!.. Для нас превратилась в платформу для прыжка дальше и выше…
Он проводил меня в гостиную, малоформатную, но милую и уютную, люди науки никогда не заботились о просторах и размерах жилища, все мы живем в лабораториях, а в эти норы всего лишь возвращается отоспаться перед новым рывком.
Я опустился по его жесту в кресло. В двух шагах стол с работающим сбоку компьютером, а на столешнице небольшой экран, где сразу узнал характерную модель перепутанных актиновых филаментов.
