- Верно, - согласился я. – Но вы же знаете, что сейчас творится в ЮАР?.. Большинство африканеров по всему свету спешно пакуют чемоданы и бронируют места в самолетах, что уходят в Кейптаун. Осталось на сытных хлебах не так уж и много, так что африканеры оказались патриотами, еще какими патриотами… А это наводит на подозрения.
Бронник спросил опасливо:
- А самолеты уже… как?
- Авиасообщение восстановлено, - напомнил я.
- Но… не падают?
Кремнев буркнул:
- В Кейптауне всегда были белые диспетчера. Пробовали заменить черными, самолеты начали падать сразу после взлета… Так что Манделе пришлось белых авиадиспетчеров не просто оставить на работе, но и возить их под охраной правительственных бронетранспортеров домой и обратно на работу.
- Верно, - подтвердил я. - В Кейптауне сейчас принимают самолет за самолетом, а прибывшие моментально включаются в работу. Кейптаун сейчас как военный лагерь, поголовная мобилизация, режим ЧП…
- Полагаете, - проговорил Мещерский, - те, кто создали вирус, прибыли в числе первых?
Я кивнул.
- Они знали, как все произойдет. И могли подать заявление на увольнение с работы, какая бы она не была престижная, в тот день, когда выпустили вирус на волю.
- Хорошая зацепка, - сказал Мещерский с одобрением. – Ростислав Васильевич, сейчас же составьте список всех видных ученых из ЮАР, где бы они не находились, что незадолго перед катастрофой уволились с работы.
- Атомщиками не интересоваться? – уточнил Бондаренко.
Мещерский ответил с колебанием:
- На всякий случай ими тоже. Вдруг они в курсе? Изгнанники на чужбине обычно поддерживают друг с другом тесные связи.
Я предупредил:
- Только насчет ЮАР это один из вариантов. Это мог кто-то из штатовских ученых. Проверьте, вдруг у кого-то из видных генетиков негры изнасиловали жену или дочь?
Кремнев буркнул:
- А как же насчет штатовского тезиса, что преступник не имеет национальности?
- Тезис хорош, - согласился я. – Мы тоже его придерживаемся, он правильный и разумный. Но знаем и то, что девяносто пять процентов всех преступлений в Штатах совершают чернокожие. Изнасилования тоже почти целиком их любимая игра. Особенно любят насиловать белых женщин. Такая статистика ведется, но в прессе не озвучивается. Но это не значит, что рядовые американцы не знают как все на самом деле.
Бондаренко сказал Броннику:
- Тогда смотри не только жен и дочерей видных ученых, но и родню, друзей, хороших знакомых… И вообще любое изнасилование даже посторонней девочки может задеть так, что станет последней каплей. Захотел отомстить местной негритянской банде, вот и создал гадость, что убивает всех темнокожих…
Они повернулись ко мне, я в полной беспомощности развел руками.
- Тогда придется искать среди тех, кто мог вообще создать такой вирус.
- Таких много?
- Не восемь миллиардов, - пробормотал я. – Не думаю, что на свете наберется хотя бы сто человек…
- Уже хорошо, - сказал Мещерский. – Признался, я боялся, что счет на сотни тысяч.
- А из этой сотни, - сказал я, - нужно исключить тех, у кого нет доступа к аппаратуре. Есть, знаете ли, теоретики, что находят планеты на кончике пера, а в телескоп взглянуть с презрением отказываются.
- Почему?
- То работа техников, - пояснил я с усмешкой. – Сейчас любую генетическую конструкцию можно полностью промоделировать с помощью вычислений, если получить доступ к суперкомпьютеру. Увидеть результат на экране, где оживает сотворенный с помощью вычислений вирус… это и есть творчество! А воплощение в жизнь – уже прикладное. Черная работа. Недостойная высоколобых. Что-то вроде работы техника да и то второго, а то и третьего разряда.
Он в озабоченности наморщил лоб.
- Что-то вы меня совсем запутали…
- И меня, - признался Бондаренко. – Значит, создавал компьютерную модель один, а воплощал другой?
- Не обязательно, - ответил я. – При необходимости и я могу вскопать огород или починить забор.
- А необходимость была, - согласился Мещерский. – Когда творишь пакость, лучше о ней не рассказывать даже лучшим друзьям. И вообще лучше делать одному и тайком, пусть даже самую черную работу. Так что круг в чем-то сужается, а в чем-то стал еще шире.
Я поднялся.
- С разрешения присутствующих побываю дома. Остались нерешенные дела… Думаю, за день-два найдем все ключи к решению нашей проблемы.
- Она же проблема выживания всего человечества, - пробормотал Кремнев. – Вот так общее становится личным. Почти коммунизм.
Мещерский спросил с предельным вниманием:
- Есть зацепки?
- Пока на уровне ощущений, - ответил я. – Но круг почти замкнулся.
Ингрид догнала меня на выходе из здания.
- Почему не сообщил? Я бы встретила в аэропорту! Ну, рассказывай! Про женщин можешь пропустить, с нами ничего интересного, а что там делал? Многих убил, задушил, расчленил?.. Или как-то убивал по-ученому?
- По-ученому, - ответил я, - ты уже знаешь, как. Мы мелочами не занимаемся.
- И что, - спросила она с недоверием, - никаких правонарушений?
- Кроме вреда своему здоровью, - ответил я. - Но за это пока не сажают, законопроект застрял на уровне второго чтения… А ты как? Еще не майор?
