Это я все еще скромно называю отделом, но генералу приятнее командовать чем-то крупным и даже величественным, потому да, для него это центр, даже Центр, так будет говорить и писать в отчетах…
Я рассчитал время на дорогу достаточно точно, включая и два небольших затора на перекрестках, и, когда его автомобиль остановился у подъезда, вышел навстречу.
– Генерал, – сказал я благожелательно, – я доктор Лавронов, вы обо мне уже знаете. Спешу быть для вас полезным, потому сообщаю, что вы как бы весьма зря не ответили на тот звонок….
Он насторожился, взглянул исподлобья.
– Какой?
– Когда ваш автомобиль подъезжал к этому подъезду, – пояснил я чуточку многословно, – вам звонили на личный номер. Личный, но тайный. Ваша знакомая Антонина Евлашкина настойчиво просит вас прислать денег для отправки вашей внучки в детский лагерь на лето. Думаю, лучше вам это сделать сразу, пока жена не узнала.
Он вздрогнул, напрягся, с лица медленно отхлынула кровь.
– Откуда… откуда вы знаете?
– Не важно, – ответил я скромно. – Возможности нашей группы невелики, но все-таки… работать, как вы видите, мы уже начали.
Он уже пришел в себя, сказал резко:
– Это было когда я был курсантом. Одна медсестра забеременела, жениться я не стал, но помогал ей деньгами. А когда женился на другой женщине, с которой в браке вот уже тридцать лет, то… иногда помогал тоже. Вот и все. Никакого криминала!
– Понимаю, – согласился я. – Просто не желаете огорчать жену. Но отказаться от ребенка не можете, теперь есть такие вещи, каких раньше не было, вроде теста ДНК…
Он поморщился.
– Да, это огорчит жену. Но не настолько, чтобы поставило под удар наш брак или мою карьеру!
– Согласен…
– Ну вот, – сказал он, успокаиваясь. – На этот крючок меня не поймать.
– И не пытаюсь, – заверил я. – И даже на тот, где курсантка военной академии Зара Айдаридзе три года назад забеременела от вас, родила и теперь вы ей тоже помогаете.
Он дернулся, лицо снова стало бледным.
– А это откуда…
– Не важно, – ответил я снова. – Главное, знаем. Ваша жена точно огорчилась бы, скажем мягко, узнав про эту несчастную сиротку.
– Не впутывайте мою жену! – велел он резко.
– Генерал, – сказал я, – не нужно повышать голос. Ну, вы меня поняли. В свою очередь, не буду повышать я, хотя я не всегда такой вот интеллигентный и просто удивительно вежливый… Что-то в леу сдохло, видать.
Он почти прошипел:
– Что вы задумали?
– Берегу вашу карьеру, – пояснил я. – На службе сразу сделают выводы, если станет известно…
Он застыл, а после напряженного молчания голос прорезался совсем безжизненный:
– Это подло.
– В природе нет понятия подлости, – пояснил я. – Зато есть целесообразность.
Он чуть наклонил голову, рассматривая меня исподлобья, взгляд и выражение лица стали, как у быка, готового безрассудно атаковать противника.
– Чем новее отдел, – произнес он сдавленным голосом, – тем люди в нем подлее и бесчестнее. Что вы хотите этим шантажом?
Я чуть-чуть развел руками, но ответил так же сухо и без интонаций:
– Ничего. Думаю, и вам лучше от нас ничего не хотеть.
Он несколько мгновений сверлил меня ненавидящим взглядом.
– Вижу, вы уже в самом деле начали работу… Или это кто-то снабжает вас из наших?
– Ваши не знают, – заверил я.
– Уверены?
– Проверено лично, – сообщил я. – Более того, скажу вам в частном порядке и в виде жеста доброй воли, который вы просто обязаны оценить, как человек с принципами…
Он молчал, я произнес пониженным тоном:
– Та сиротка вовсе не сиротка, а умелая охотница за богатыми мужьями. Или, как говорят на Западе, золотоискательница. Рассчитывала, что вы западете на ее молодость и модельную внешность, бросите старую жену и женитесь на ней… Но вы устояли, что вам в плюс. Вижу, вы человек в самом деле с принципами. Старую жену бросать не намерены. Не так ли?
Он произнес высокомерно:
– Такие вопросы даже не обсуждаются.
– Прекрасно, – ответил я. – Но, конечно, этот случай можно подать и так, что извращенный старый развратник трахает всех курсанток направо и налево, даже отчисляет тех, кто сразу же не раздвинул перед ним ноги… У вас, как у всех людей, есть противники, что не преминут воспользоваться случаем.
Набычившись, он смотрел на меня зло и непримиримо.
– И что вы хотите?.. Чтобы я не лез в ваши дела?
– Сразу хватаете на лету, – сказал я. – Да, у нас секретный отдел, и потому нам не нужны проверки ни народных избранников, ни чинов из Генштаба, у которых болтливых любовниц больше, чем у вас, генерал.
Он продолжал сверлить меня злым взглядом.
– Мне понятно желание сохранить секретность, – сказал он наконец, – но бесконтрольность секретных служб может привести к злоупотреблениям.
