Знавший лучшие времена больничный сквер, каких в стране сотни, благородно желтел еще не осыпавшейся листвой. На скамейке, лицом к приемному отделению городской клинической больницы сидела женщина. Она выглядела хрупкой, с короткой стрижкой и в очках с крупной яркой оправой. На плечи ее была накинута шаль поверх пальто, в руках она держала книгу. Не с первого раза, но я все же опознала в ней Анну. Ее нынешний облик никак не вязался с той мечтательной девчонкой, которую я видела на фотографиях, и той замученной женщиной, которая мелькала на семейных снимках Минцев. Она была спокойна и производила приятное впечатление.
– Здравствуйте! – Я подошла к ней. – Вы Анна Алексеевна? Я же не ошиблась?
– Нет-нет, вы абсолютно правы, – она улыбнулась мне. – А вы, значит, та самая неугомонная аспирантка? Я принесла вам сборник, в нем есть моя ранняя работа на интересующую вас тему. В Сети ее нет. – Она протянула мне книгу, которую держала в руках.
– Спасибо, – смущенно сказала я, осторожно присаживаясь на скамейку рядом с ней, – боюсь, я была вынуждена обмануть вас, простите. Меня действительно зовут Татьяна Иванова, но я не аспирантка, я частный детектив. Меня нанял брат вашего покойного мужа Юрий Минц. Он хочет найти вас.
– Вот как? – Немало не удивившись, она продолжила: – Что ж, от прошлого не спрячешься, а мне уже и незачем.
– Юрий не держит на вас зла, если вы беспокоитесь об этом, – поспешила я успокоить Анну, – он говорил, что его мать была суровой женщиной. Он только хочет знать, что с вами все хорошо. Возможно, если вы не будете возражать, иногда созваниваться, ну, знаете, как принято у родственников.
– Его мать? А что с ней? – Анна как-то отстраненно посмотрела на меня.
– Зинаида Павловна умерла несколько лет назад.
– Моей мамы тоже не стало три года как. – Она печально улыбнулась. – Мне нравился Юра. Всегда был очень смышленый мальчишка. Брата своего обожал.
Она не спешила продолжать. Все так и сидела, смотря на двери больницы. Мое присутствие ее нисколько не тяготило.
Я не удержалась и спросила ее, понимая, что вряд ли она будет против откровенного разговора. Было что-то в ее облике и интонации, что говорило о том, что она не против откровенности.
– Анна Алексеевна, простите, что снова поднимаю эту тему, но мне важно знать, что случилось тогда с вашим мужем.
– С Сережей? – Она посмотрела на меня все тем же спокойным взглядом. – Я убила его. Отравила бледной поганкой.
Это было не первое признание в преступлении, которое я слышала за свою карьеру. Но абсолютно точно первое, сделанное без всяких эмоций, как будто речь шла о чем-то самом обычном. Зато теперь многое вставало на свои места. Анна убегала, потому что сама была убийцей.
– О, вас это шокирует? – Она озабоченно наклонила голову. – Я расскажу вам все, а дальше вы сами решайте, что делать.
Женщина вздохнула и скрестила на груди руки, видимо, озябнув на осеннем воздухе.
– Я выросла в очень дружной семье. Мама с папой обожали друг друга и меня. Вообще не помню, чтобы они ссорились или ругали меня за что-то. Всегда как-то удавалось все решать разговорами, да я и не была никогда сорвиголовой, чтобы меня нужно было за что-то ругать.
Родители познакомились в институте. Папа всю жизнь работал архитектором, мама трудилась в его же бюро как чертежница. Всегда вместе. Я выросла, поступила в институт. И тут папа умер. Скоропостижно скончался. Инсульт. Мы ничего не успели сделать. Мама рассказывала, что он просто сел за свой стол в кабинете и больше не встал.
Мы были разбиты. Наш мир с мамой рухнул. Было так больно и тоскливо. И тут появляется Сережа. Красивый, напористый, все его знают, и он знает всех. Меня на улице увидел, когда в институт шла. Полгода меня провожал до дома. Таскал продукты. Тогда с ними уже лучше было, не перестройка с талонами, но денег у нас с мамой не хватало. Ее зарплата чертежницы да моя стипендия. А потом еще эти реформы денежные, когда тысячи с миллионами появились. Так Сережа нас подкармливал.
Мама его настороженно приняла. Все меня не торопиться просила. А я так хотела семью! Чтобы как у родителей, так же тепло и надежно. И влюбилась я очень. Тут любая бы влюбилась. Сережа был очень хорош собой. Обеспечен и как-то уверен очень, по-мужски, что ли. Это всегда подкупает.
Я сначала понятия не имела, чем он занимается. Болтали всякое про рэкет, но я сплетни не слушала. Квартира ему от бабушки по отцовской линии досталась. На машину он заработал сам. Он же с третьего курса работал. У него тоже отец умер, пришлось. Это нас и сблизило. Я вообще внимания не обращала на его компании, странные разговоры, ни на то, что он со мной разговаривал очень жестко, даже ультимативно. Пока однажды случайно не увидела его на рынке. Он с товарищами зашел в ларек, а вышел уже с продавцом, у которого лицо было все в крови. Вот я тогда как будто проснулась.
