Он и со мной был очень жестоким. Ему очень не нравился мой характер. Говорил, что я наивная, мечтательная. Сначала, представьте, я это за комплимент принимала. А как вместе жить начали, так прибавились претензии, что я не умею вести хозяйство. Все делаю не так, как его мама. Зинаида Павловна тоже в долгу не оставалась. Приходила и проверяла, что я приготовила, как прибралась в квартире. Звонила мне на работу, спрашивала, когда я ухожу.
Сейчас девчонки молодые такие независимые стали. Сразу говорят, если им что-то не нравится. Я даже не знала, что так можно было. – Она засмеялась.
– Поначалу он старался не обсуждать в моем присутствии что-то криминальное. Но когда он открывал фирму, к нам в дом стали приходить его партнеры, и я часто слышала то, от чего у меня волосы дыбом становились. Я помню, попыталась с ним поговорить, ведь мы же семья. Он тогда первый раз меня ударил.
– Почему вы не ушли? – Я слушала ее как завороженная.
– Скажем так, этого долго не было в моей парадигме мировосприятия. И я потом поняла, что Сергей бы меня не отпустил. Ревнивый был страшно. Знаете, он меня на улицу летом не отпускал без подъюбника. На стол напротив окна ставил и смотрел, не просвечивает ли юбка. Я шила марлевые юбки. Потом уж мне Сергей подарил импортное белье красивое. Но вот эти подъюбники до сих пор смешно вспомнить.
Она какое-то время помолчала, а потом уже серьезно сказала:
– Я пробовала попросить у него развод. Две недели я замазывала фингал. У меня на нервной почве очень зрение село сразу после свадьбы. Я была в очках постоянно, поэтому было не очень заметно.
Это было зимой, я должна была с мамой встретиться, выбирать подарки к Новому году и рассказать ей, что в положении. И представляете, меня прямо у нее на глазах трое мужчин запихивают в машину и увозят. Мне страшно представить, что она в тот момент пережила. А меня увезли на какую-то старую дачу холодную и продержали там сутки. Я тогда впервые поняла, что надо от Сергея бежать.
Он страшный человек, хотя тогда меня это спасло. Со мной только потому ничего делать не стали, что иначе Сергей бы их не пощадил никого. Он нашел меня на следующий день. Зашел как ни в чем не бывало в эту комнатушку, забрал меня, сказал, чтобы я ни о чем не рассказывала никому. А я, как наивная и порядочная, сразу давай развод просить, обещать, что с ребенком чинить препятствия в общении не стану и прочее. Он тогда так разозлился на меня! А я поняла, что живой он меня не отпустит.
На маму смотреть было страшно. Она как-то сразу постарела. Слегла. Врачи поставили инфаркт. Сказала, что Сергей запретил ей идти в милицию. Сам все решил. А я смотрю на мать и понимаю, что ей еще и пятидесяти нет, а она уже такая измученная моим замужеством. Мне так стыдно стало, она ведь предупреждала меня.
– Как вы решились убить мужа?
– В библиотеке, где я тогда работала, устраивали открытые уроки для школьников. И вот однажды темой занятия стала Агата Кристи. Наш научный работник Нина Александровна читала лекцию, и, среди прочего, мне в память врезалась фраза, что Кристи любила «травить» своих героев. Я поняла, что это может стать выходом для меня. Только все равно решиться на убийство сложно. В моменте, защищаясь или спасая кого-то, – да. Но на холодную голову очень сложно. И я решила начать с малого. Сделать аборт. Хорошо, что срок еще маленький был.
О том, что я в положении, Сережа узнал даже не от меня. Коллега моей свекрови увидела меня в женской консультации в очереди. Помню, взяла отгул на день, сделала аборт и вечером, даже от наркоза не отойдя толком, вернулась домой и сразу в кровать упала. Сергею сказала, что у меня был выкидыш. Якобы от нервов при похищении, что замерзла на этой даче. Вроде бы поверил, но стесняться что-то обсуждать при мне перестал окончательно. Было страшно, но я поняла, что если не себя, то маму нужно было спасать от всего этого. И я стала изучать литературу про яды. Благо, в библиотеке это можно делать, не вызывая подозрений. Я решила сделать все так, как будто это был несчастный случай. Очень наивно, понимаю, но я спасала себя и мать.
– Как вы это провернули? – Во мне не было осуждения, только любопытство.
– Решила замаскировать одно отравление другим. Грибы пришли на ум сразу, как только я стала думать о бытовых ядах. В самом деле, мало ли случаев отравления грибами? А Сережа вообще любил охоту, рыбалку, если гриб видел, срывал. Любил потом друзей на ужин пригласить. Рестораны были, конечно, но важные дела он обсуждал только дома. Без свидетелей.
– А замаскировать вы решили отравлением консервами? Ботулизм? – больше утверждая, чем спрашивая, сказала я.
– Да, все верно.
– И где вы взяли просроченную еду?
– Я вас умоляю! – рассмеялась она. – В девяностые на рынке трудно было достать свежую колбасу, а уж вздутые консервы и зеленоватую ветчину – легко! Основная сложность была в том, чтобы он был в окружении людей и нетрезвый. Сергей не любил напиваться, если чувствовал, что хмелел, пил крепкий чай.
– Значит, вы с зимы вынашивали план убийства?
