Эмма подошла к столу и долгим задумчивым взглядом стояла, любуясь розами, которые по-прежнему стояли в вазе. Она помнила их. Эмма радовалась, потому что ещё только пару минут назад чувствовала, что плохо осознаёт реальность, путает события и людей. Теперь она уже не сомневалась в том, что они пришли в эту квартиру несколько часов назад. Она устала, прилегла отдохнуть, а приехали они сюда прямо из больницы...и когда мысли её напомнили ей о ребёнке, в памяти образовывался провал. Эмма помнила о ребёнке и о том, как кормила его, но не знала, куда же он делся? Почему не с ней сейчас? Как она могла забыть о нём и спокойно лечь спать? Когда эти вопросы пришли Эмме на ум, она на мгновение потеряла радость и покой. С некоторым недоверием повернулась в сторону Селифана и спросила совсем о другом:
- А где Берн?
Эмма смутно помнила лицо этого человека, но имя его было ей знакомо. И Эмма не сомневалась, что тут же вспомнит его, как только увидит. И она, почему-то, не считала важным помнить о Берне и знать его. Но свои ощущения никак не могла объяснить себе. Только тот факт, что Берн проявил заботу о ней, принёс гостинца, заставил её заинтересоваться им.
- Он вышел на минутку, скоро вернётся вместе с Эммой и её ребёнком, - сказал Селифан, затаив дыхание от волнения и страха, что её память не настолько утеряна, как он пытается себе представить и убедить её в несуществующей реальности. - Отметим наш отъезд! - добавил он с восторгом.
Эмма нагнулась, и зайдя под стол наполовину, стала смотреть продукты, купленные Берном. Там были конфеты, пирожные, торт в небольшой коробке, копчёная форель, нарезанная дольками, и немного свежих огурцов и помидоров. Там же под столом Эмма заметила бутылку шампанского и водки. "Тоже Берн принёс" - подумала она, стараясь отогнать дурные мысли и забыть о своём переживании: ведь она точно знала, что это её ребёнок... или же сейчас речь шла о каком-то другом ребёнке, не её. Но тогда у неё возникал вопрос: а где же её ребёнок? Эмма уже не сомневалась в том, что он у неё есть. Но она не хотела спешить с вопросами. Решила постепенно во всём разобраться сама.
Эмма боялась вести себя странно и показывать своё психическое нездоровье. И Селифану это было на руку. Он только радовался тому, что Эмма не задаёт никаких лишних вопросов, не осложняет ситуацию, не мучает его, заставляя сочинять лишнюю ложь.
Эмма долго не спрашивала ни о чём и никак словами не реагировала на известие об отъезде. И вообще Эмма не была даже уверена в том, что это новость для неё. Почему-то, она допускала такую вероятность, что просто могла забыть о предстоящем отъезде из-за своих проблем с памятью. Она помнила о том, что обследовалась у врача не только по поводу беременности, но и с амнезией. Помнила, как отец её подолгу ожидал в приёмной, как потом сидел вместе с ней в палате, рассказывал о её прошлом... все те дни Эмма вспоминала с улыбкой, не сомневалась в том, что мужчина в солидном костюме с задумчивым выражением лица, стоящий сзади - её отец. И это было огромной радостью для Эммы. И теперь тоже она смотрела на Селифана большой нежностью и любовью.
- А куда мы едем? - спросила Эмма нерешительно, спустя целых пять минут молчания.
- Домой, - сказал Селифан, стараясь быть беспристрастным и серьёзным. Но он понимал, что этот ответ явно не устроит Эмму, ведь она не знает и не помнит, где её дом? Он тут сообщил точное географическое название того места, куда собирается увезти её. Затем велел подойти к нему, вынул из комода маленький глобус.
- Это вот здесь, а мы здесь, - сказал Селифан, указывая приблизительные точки их нынешнего расположения и будущего. - Далековато, как видишь. Но ничего! Доберёмся!
У Селифана сразу же поднялось настроение, когда он заговорил об их предстоящей поездке. И он понял, что может рассказывать ей об этом сколько угодно долго и не устанет этого делать. Ему было приятно мечтать и одновременно осознавать, что это всё реально осуществимо. Только подождать надо и уже совсем чуть-чуть.
В следующую минуту в дверь позвонили. Селифан быстро, но весьма аккуратно отдал глобус Эмме, а сам пошёл отворять дверь. Его душу переполняли эмоции, самые хорошие, приносящие радость и удовлетворённость самим собой. И он точно знал, что это Лола и Берн вместе с ребёнком Эммы. Селифан чувствовал, что вот-вот, спустя минуту или две будет решаться его судьба; вся дальнейшая жизнь его будет либо в любви и согласии с Эммой, либо враждой, но тоже с ней, ведь при любом стечении обстоятельств, он не собирался отказываться от Эммы. Но Селифан рассчитывал на успех своей лжи.
Когда Эмма услышала плачь в прихожей, тут же пошла туда. Ей очень хотелось взглянуть на ребёнка, и она в то мгновение даже была уверена в том, что узнает его... но этого не произошло. В голубых глазах ребёнка, её пухлых щеках и редких русых, ещё не выросших волосах, Эмма не узнала знакомого и родного ей человека.
