Селифан оставил дверь в зал приоткрытой, и поэтому луч света свободно проходил и освещал паркет в её комнате. Он не мог понять, смотрит ли она в потолок или в противоположную сторону стены. Но он был уверен: Эмма не смотрит на него. Селифан уже успел понять, увидеть и почувствовать, что она просто боится сделать это. Но он понять не мог, почему? Полагал лишь, что, вероятно, это из-за его несдержанности и нередкой грубости... он осознавал, что иногда вёл себя очень сурово по отношению к ней, многое себе позволял. Селифан не мог злиться на Эмму, в чём-либо упрекать её. Сейчас он чувствовал, что понимает её.
- Не надо сюда, сядь туда, на стул, - сказала Эмма сразу же, как только Селифан попытался расположиться возле неё.
- Я лишь сесть хотел. Ничего больше, - попытался он объяснить, хоть и чувствовал её недоверие.
- Пожалуйста, - добавила Эмма, и ему дальше уже стало неудобно отказывать ей. Он пересел на стул.
Они молчали пару минут и Селифан, отвернувшись, стал разглядывать узоры на её настольной лампе. Ему это было ничуть неинтересно, он лишь глаза свои занять хотел. Селифан знал, что если он на неё будет столь упорно смотреть, Эмма возмущаться начнёт и не промолчит об этом: она не такой человек, чаще всего сразу же высказывает любое недовольство и при первой же мысли делает это.
- Селифан, - обратилась она к нему, когда их молчание уже перестало быть чем-то неприятным и утомительным, когда Селифан уже смирился с тишиной.
Селифан тут же повернулся к ней, с готовностью выслушать.
- Помоги, а, мне?
Но Эмма по-прежнему продолжала смотреть в потолок. А Селифану неудобно было говорить что-либо, находясь и двух метрах от неё, да ещё и в полумраке, не позволяющей увидеть её саму хоть сколько-нибудь.
- Что ты хочешь, чтобы я сделал? - спросил он, немного спустя.
- Давай уедем куда-нибудь. Увези меня. Я не хочу, чтобы Берн нашёл меня.
- Долг отдать придётся, - возразил он и показал своё недовольства её последними словами.
- Я не могу, не хочу там работать...Пожалуйста, помоги. Ты говорил, что...
- Да, я люблю тебя, - вставил Селифан своё согласие с тем, что она, как он думал, собиралась напомнить ему. Селифану не нравились её любые попытки оперировать его чувствами для достижения какой-либо цели.
- Зачем ты сразу так... Ты же говорил, что уволился.
- Уволился, - подтвердил он. - Устроился в другое место.
- Куда? - тут же спросила Эмма.
- Помогу я тебе, - сказал Селифан, даже и не думая отвечать на её вопрос сразу же. - Но ты всё равно будешь должна отдать долг.
- Я пыталась. Не могу.
- Теперь сможешь.
- Ты на что клонишь? Говори открыто, - велела она.
- Эмма, ты не ответила на мой вопрос: ты ведь не будешь убегать?
Эмме стало не по себе, когда он повторил этот вопрос. В первый раз он звучал менее безобидно, не давал повода для особых беспокойств, но сейчас... Эмма чувствовала, что недоверие и страх по отношению к Селифану у неё растёт. И она не понимала, как он может быть таким: иногда казаться добрым и понимающим, а иногда представлять собой какое-то бездушное создание, неспособное на жалость и сочувствие. Ей тяжело было слышать такой вопрос, и уж тем более она не могла ответить на него. Всё, что он вызывал, так это страх. И Эмма ни о чём больше не могла думать, кроме как о своём желании непременно удалиться из комнаты, отойти от него подальше.
Селифан подошел и сел возле неё с краю. Эмма ещё больше заволновалась.
- Что ты хочешь сделать? - осторожно спросила она, но в то же время боялась услышать ответ. Она уже знала, чего он хочет и чувствовала, что ей на сей раз не отвертеться.
- Ничего особенного, - сказал он, и его правая рука тут же оказалась у неё на груди. - Успокойся! Что ты так взволновалась?
Селифан проверял, насколько у неё участился пульс, и убедился, что намного. Он улыбнулся. А Эмма резко присела, согнув ноги в колени.
- Как хочешь, - сказал Селифан недовольно, но всё же признавая её реакцию естественной. - Я знал, что будешь убегать, если я попытаюсь любить тебя. Но я не о том спрашивал.
Эмма удивилась его последним словам, она не представляла, о чём ещё он мог спрашивать её, если не об этом?
- О чём же тогда? - поинтересовалась Эмма. Ей легче становилось говорить с ним, но она не знала, насколько продлится её это ощущение. Положение дел так часто менялось, когда они находились рядом друг с другом, что Эмма уже привыкла к этому. Всегда ждала волнения в атмосфере гармонии и спокойствия.
- Потом узнаешь. Я не хочу сейчас об этом говорить.
Эмма молчала.
- Я люблю тебя и хочу любить по-настоящему, - сказал Селифан, минуту помолчав. - Сколько тебе ещё понадобится времени, чтобы согласиться со мной?
Эмма не отвечала, но так хотела сказать, что и вечности не хватит. Не решалась.
