Чтобы немного отвлечься, Игорь начал внутреннюю диагностику через элсим. Машинально перебирая кучу параметров во внутреннем интерфейсе, он обнаружил (а, может, услужливо подсунул симбионт) возможность добавить светочувствительности зрению. Идея видеть в темноте показалась великолепной, и Игорь уже собирался отдать команду на модификацию, когда сообразил, что на улице день, и, если бой вдруг переместится наружу, излишняя светочувствительность может сослужить плохую службу.
В итоге он решил не экспериментировать в бою с собственным организмом, но пообещал себе все-таки в будущем настроить четкий алгоритм боевого режима. Там ведь можно было подкрутить массу параметров. Да, большую часть задач элсим решал самостоятельно, например, осуществлял ускоренный вывод молочной кислоты из мышц, чтобы нивелировать усталость, или контролировал поддержание нужного уровня адреналина. Но все-таки именно для боевых действий организм следовало готовить более основательно: увеличивать скорость реакции, снижать болевой порог, добавлять диапазон зрения и так далее. Ясное дело, что в обозримом будущем это давало серьезный откат и необходимость реабилитационного курса, но практика показывала, что это все же необходимо. При всех преимуществах, которые давал электронный симбионт посейдонцев, простые десантники оказывались подготовленными не хуже, а зачастую даже лучше него. Ясное дело, что Игорь после нескольких месяцев в бегах был не в идеальной форме, но, все-таки, одной из привычек которые он перенял от жителей Посейдона был перфекционизм в вопросах подготовки себя и своего организма к разного рода испытаниям. А сейчас Игорь ощущал непривычное чувство собственной бесполезности. Он не мог быть также хорош в бою, как Алекс или Маноэл, не умел планировать, как Стратионис, а возможности проявить свои пилотские навыки не было ввиду отсутствия каких-либо летательных аппаратов.
Занятый мыслями об улучшении своей боевой эффективности Игорь зевнул начало атаки. Узнал он об этом весьма неприятным способом – над ухом раздался визг электромагнитного карабина Дариона. Разогнанные до тысячи метров в секунду иридиевые заряды понеслись во мрак коридора, прошивая насквозь бегущих по нему тварей. Вслед за этим над головой Игоря ударил луч прожектора из скафандра Стратиониса. Тот, видимо, решил не экономить батареи, потому как вслед за лучом света, высветившим невероятное переплетение механических щупалец того, что было раньше горнопроходческими автономиками, в коридор ударили лазерные лучи встроенного в правое предплечье скафандра импульсного излучателя. Быстро сообразив, что он тут единственный, кто не стреляет, Игорь вскинул карабин и дал длинную очередь по наступающим врагам. В свете прожектора метались металлические жгуты щупалец автономиков, по всему коридору били фонтаны ярко красных искр, роботы падали один за одним, не имея возможности ни преодолеть стену огня, ни как-то обойти ее. Они могли только идти напролом и гибли один за другим.
Тишина настала неожиданно.
Враги закончились.
Впереди, загромождая собой почти половину всего объёма коридора, дымились только многочисленные обломки.
– Все живы? – голос Стратиониса, усиленный внешними динамиками, больно ударил по ушам.
– Живы, живы! – нарочито громко ответил Игорь в рацию, надеясь, что динамик в шлеме Никиаса расположен достаточно близко к уху. – Орать не надо!
– Извини, брат, – уже в рацию и совсем негромко сказал лейтенант. – Я что-то переволновался. Думал, уже не вывезем. У меня батареи всего пять процентов осталось.
– Тогда вырубай светомузыку, танцы, похоже, кончились, – усмехнулся Игорь.
Прожектор тут же погас, и вернулась привычная полутьма. А вот тишина оказалась недолгой. В северном коридоре явно завязался бой и, судя по характерному свисту выстрелов лазерных винтовок, там тоже не стали экономить энергию.
– Я пойду выясню, что там у Алекса, заодно гляну, что с батареей можно придумать, – в голосе Стратиониса явно чувствовалось беспокойство. Хотя переживал он не за Алекса, а, скорее, за немногих оставшихся в живых бойцов его подразделения.
– Нравится мне этот парень, – заявил вдруг Игорь, когда Стратионис скрылся за поворотом. – Если выживет, то вот прям настоящим отцом-командиром будет для своих бойцов. Такие на вес золота в любой армии. Интересно, а на Посейдоне он смог бы прижиться? Я б, пожалуй, даже за него поручился перед Советом.
– Прижился... – медленно, словно пробуя слово на вкус, протянул Дарион. – Странный термин, он же не домашнее животное, чтобы прижиться. Но мысль твою я уловил. Думаю, да, потенциал у него хороший, я уверен, что он смог бы органично влиться в наше общество. Если уж ты смог, то сможет любой.
– Ух ты! Это же шутка! Ты правда пошутил? Спонтанно, без домашней заготовки?! – нарочитый восторг в голосе Игоря сменился почти искренним недоверием. – Кто ты, и куда дел моего мрачного друга без чувства юмора?
– А ты все язвишь, – по привычке отмахнулся Дарион. – Сам же прекрасно знаешь, что в душе я веселый и беззаботный человек.
