– Абсолютно уверен. Прямо сейчас мы ведем бой с несколькими их кораблями, а один направился на планету и будет на орбите самое большее через час. Так что, вам стоит поторопиться с выполнением задания. Судя по всему, сигнал отправили посейдонцы. Вы знаете, что делать.
– Я так понимаю, подкрепления вы не пришлете? – сам не зная зачем, спросил Джон, ясно понимавший, что этого не случится.
– Нет, майор. Не пришлем. По крайней мере, в ближайшие несколько часов. Все силы брошены на бой с вражеским флотом. Так что, вы сами по себе. Удачи.
– Конец связи, – буркнул Джон и вырубил интерком.
Он откинулся в кресле и, по старой привычке прикусив верхнюю губу, стал раздумывать о своих дальнейших действиях. Получается, посейдонцы укрылись в обсерватории и вызвали своих... Вопрос: для чего? Эвакуация или огневая поддержка? Судя по тому, как яростно их атакуют, видимо, речь все-таки об эвакуации. Хотя, конечно, все это очень странно. Какого черта вообще тут происходит?!
Джон искренне расстроился, что под рукой нет стаканчика виски. Без пол-литра тут явно не разобраться, как говаривал его старый-товарищ по учебке лейтенант Геращенко. Сейчас тот, наверное, был уже капитаном, при условии, что оставался живым, конечно. Хотя стоп. Почему нет? Джон отстегнул один из прижимных ремней и, изогнувшись под неестественным углом, смог-таки добраться до своей куртки, которую забросил в кабину «Немезиды», переодеваясь перед вылетом. Вообще-то, по Уставу на боевой вылет пилот обязан был надевать легкий скафандр типа «Сапфир» или «Циклон», но большинство военных этим правилом уверенно пренебрегали, оставляя только шлем. Уж больно неудобно сидеть в скафандре по несколько часов. Это ведь согласно Устав боевой вылет не должен длиться дольше трёх часов, а на деле... Одним словом, Джон сам летал без него и на подобное поведение подчиненных смотрел сквозь пальцы. Но вот чтобы дойти до истребителя по совершенно не отапливаемому ангару, и нужна была куртка. А куда ее потом девать, она ж по прилету-тоже сразу понадобится? Вот и взял привычку бросать ее за сиденье. А в куртке его фляжка. Определенно, жизнь начинала налаживаться.
Джон с наслаждением припал к тоненькой горловине фляги и сделал первый глоток. Грудь согрела душистая волна первосортного виски, пусть и произведенного не в Новой Каледонии, а где-то на винокурнях ТянСяо, это не делало его хуже. В голове сразу прояснилось. Ну это же очевидно. Как он сразу не понял? Видимо, на этой чертовой планете есть что-то, за чем охотятся и новые хозяева всей местной машинерии, назовем их для простоты Чужими, и посейдонцы. Поэтому Чужие и прочесывают частым гребнем планету, взяв под контроль кучу роботов, а посейдонцы, видимо, нашли это и вызвали эвакуационный корабль, чтобы свалить с добычей. Все же кристально ясно! Теперь Джону стал совершенно очевиден его дальнейший план действий.
Проверить Аристарха и Феофана в деле, впрочем, так и не пришлось. Весь отличный план по диверсионной вылазке и уничтожению тяжёлой артиллерии морфов полетел к чертям, не успев даже окончательно сформироваться. Все началось с того, что в рядах атакующих автономиков появились те самые непонятные твари, которых окрестили «дирижерами». В этот раз их было много, с десяток, а то и больше. Они буквально погнали перед собой волну измененных автономиков, которая легко преодолела поляну и отбросила обороняющихся людей во внутренние помещения обсерватории. В узких коридорах защищаться было попроще, так что, хотя и ценой больших усилий, но оборону получилось стабилизировать, появилась даже робкая надежда, что атаку удастся отбить.
Игорь вместе с Дарионом и Стратионисом удерживали один из коридоров, ведущих в центральный зал, где был их командный центр. Всего проходов было пять, и на каждый пришлось по три защитника. На самом опасном направлении закрепились Феофан с Аристархом, а третьим с ними – Алекс.
Неровный свет от редких уцелевших ламп, пыль, шум выстрелов, какие-то визги, дрожащие стены, шипение раций – все создавало дикую, сюрреалистичную картину, от которой Игорь, к стыду своему, даже растерялся. Впереди, в полутьме двадцатиметрового коридора, периодически мелькали неясные тени. Казалось, что враг атакует, но при первых же выстрелах становилось ясно, что проход пуст. Один раз даже хладнокровный обычно Стратионис не выдержал и бросил в коридор осветительную шашку. Она дала яркую вспышку, в свете которой метнулись несколько гибких силуэтов, а потом внезапно погасла, словно накрытая огромным колпаком.
Игорь ждал, напряженно вглядываясь, а рука на спусковой скобе предательски подрагивала. Странно, почему так? Он ведь столько раз смотрел в лицо смерти. Вспомнить даже тот злополучный бой с пиратами, после которого его подобрали посейдонцы, – там он не особо боялся. Или экспедицию на Галиард-7, где их группу завалило камнями в подводной пещере практически без запаса кислорода, – там тоже не было страха. А тут... Откуда это мерзкое, колючее чувство холода в груди?
