– Ты знаешь, по-разному там. Очень по-разному. Большинство экспедиций, где я был, это дальняя разведка. То есть, мы прилетаем в систему, где до этого никто не бывал, исследуем по очереди все планеты, высаживаемся на каждой, берем образцы всего, что можно, от грунта и недр до воздуха и растительности, если таковые имеются. Каждую планету каталогизируем по сотне параметров. Обследуем все, что представляет интерес – астероиды, спутники планет, кометы и тому подобное, и летим дальше к следующей системе. Потом, если система оказалась интересной, туда летят специальные экспедиции с учеными изучать более плотно.
– А что значит «интересная планета»? Обитаемая? – спросил Стратионис
– Ну, обитаемая, естественно, в приоритете. Такие планеты – это первейший кандидат на плотное исследование и изучение, но бывают и просто планеты, которые представляют научный интерес, не имея при этом даже признаков простейшей жизни. Например, планета, которая целиком является алмазом. Представляешь, цельный алмаз размером с планету? Я видел такую. Или планета, на которой идут дожди из расплавленного графита. А еще, например, планета, которая отражает меньше одного процента падающего на нее света звезды. Из-за этого она темнее самой черной акриловой краски.
– А аборигенов вы встречали когда-нибудь? В смысле, разумных? – в голосе Стратиониса слышалась явная мальчишеская надежда на положительный ответ, но тут Игорь вынужден был его разочаровать.
– Нет. Вот чего не было, так это разумных видов. Там, конечно, идет в коллегии ксенобиологии диспут уже много лет о наличии признаков разума у китообразных с Арнекса-4, но, думаю, тебя, как и всех остальных, интересует разум в привязке к цивилизации. Нет. Такой встречи у посейдонцев никогда не было. По господствующей на Посейдоне теории ее и не может быть на отрезке времени существования нашей цивилизации. Сам посуди: ну сколько мы в космосе? Две с лишним тысячи лет. Из них активным исследованием космоса посейдонцы занимаются… ну, пусть полторы тысячи лет. В год отправляют, ну, скажем, двести пятьдесят-триста экспедиций к новым системам… Это, получается, всего исследовано на сегодняшний день до полумиллиона звездных систем. А только в нашей галактике их почти четыреста миллиардов. Не говоря уже о других галактиках, если мы найдем способ туда добраться. Вот и выходит, что мы будем искать сотни тысяч лет, и за это время может исчезнуть либо наша цивилизация, либо те, кого мы ищем. Ты сам знаешь, как Большая война чуть не уничтожила человечество. А ведь вы могли и не выкарабкаться, будь арсеналы противоборствующих сторон чуть помощнее и побольше. Так что, наткнуться на разумную жизнь мы можем только случайно. По крайней мере, так думают на Посейдоне.
– А это тогда что? – неожиданно сказал Стратионис, обводя вокруг себя рукой, и явно имея ввиду все, что происходит последнее время на Колонии.
– Судя по тому, что рассказал Маноэл, – а он явно не из тех, кто любит шутить, – это та самая случайность, и мы встретили то, что так долго искали. Остается надеяться, что мы не пожалеем об этой встрече, потому как пока все к тому и идет. Очень уж это все не похоже на обретение братьев по разуму. Скорее наоборот.
– Да уж. В гробу я таких братьев видел, – мрачно заявил Стратионис. – Что это там?
Он указал на монитор, где перед ними развернулась панорама старой обсерватории.
– Кажется, приехали.
Дорога упиралась в довольно обширную поляну явно искусственного происхождения. Деревья в свое время были аккуратной линией выкорчеваны на площади в несколько гектаров и, несмотря на прошедшие годы, джунгли так и не отвоевали обратно эту местность. Строительные бригады, возводившие обсерваторию, явно свое дело знали. Само здание из невзрачного серого плексобетона было явно заброшенным, его густо обвивали лианы, а под стенами бойко рос уже довольно крупный кустарник. Похоже, еще несколько лет – и джунгли все ж возьмут свое, проглотив и переварив инородный элемент.
Игорь припарковал БТР перед центральным входом и ждал, когда досмотровая группа во главе с Алексом закончит обследование периметра объекта, с интересом наблюдая за их действиями через внешние камеры машины.
Десяток абордажников, разделившись на две группы, осторожно двигался вдоль внешних стен обсерватории, заглядывая в небольшие, похожие на бойницы окна и внимательно изучая каждый подозрительный куст. На взгляд Игоря, это все было откровенно лишним. Вполне хватило бы обследования территории парой-тройкой дронов, но военные следовали своему протоколу и его мнения уж точно не спрашивали. Закончив с окрестностями и оставив внешнее охранение, абордажники все так же аккуратно и слаженно вошли внутрь. В течение последующих двадцати минут Игорь мог только слышать их по общему каналу связи. Впрочем, из их переговоров ничего полезного почерпнуть не удалось. В основном все сводилось к коротким фразам «захожу», «коридор на двенадцать часов», «чисто» и тому подобное.
