Стражники поставили передо мной требуемую воду и отступили на два шага, дожидаясь. Только я не стал больше ничего говорить. Собственноручно поднял ведро и, мотнув головой охране, чтобы отступили, с размаху вылил на девушку.
Фейге не закричала, не упала. Только судорожно глотала воздух, стирая терракотовые, грязные капли с лица. А затем уставилась на меня так зло, что я невольно усмехнулся. Сила духа у этой девушки была нешуточной.
– А теперь, если ты мне не скажешь правду, я прикажу тебя казнить. Без всякого зазрения совести, – слова были произнесены спокойно, но я вдруг почувствовал, что сам против такого исхода. Мне не нравился подобный вариант. А еще понял, что хочу ей помочь выпутаться из той беды, в которую она попала. Даже если это заденет меня самого. Никогда раньше не испытывая ничего подобного к посторонним людям, даже отступил на полшага. И потребовал, злясь уже на самого себя и на неуместные чувства.
– Говори!
– Я полукровка! Табека, лишенная защиты пустыни! Доволен, лорд? Я та, кого проще изгнать из племени, чем восстановить мир с пустынными демонами, – яростно, почти на весь двор, крикнула Фейге, тряхнув головой, отчего прехолодные капли с волос упали на мое лицо.
– Полукровка? Табеки не спасают чужаков, – задумчиво произнес, рассматривая ее внимательно, словно видел впервые. Впрочем, так оно и было. Красно-оранжевая краска почти сошла с лица, оставшись кое-где пятнами, и теперь ее кожа выглядела куда светлее, чем у пустынников.
– А я и не чужая. Я родилась в племени, но никто не знает, кем был мой отец. Мать вернулась в оазис уже беременной, и ее сила защищала меня от гнева старейшин и демонов. До прошлой луны.
– И что же произошло тогда? – вот теперь все было правдой. От слова до слова. Я больше не ощущал того странного, давящего налета, что не позволял поверить ей раньше.
– Моя мать отправилась к предкам. И защита пала. На деревню напали, убив нескольких воинов. Демоны пытались найти меня, это поняли все. Потому старейшины отправили меня к Сонному озеру восстановить связь с пустыней.
– Они отправили тебя на смерть, – тихо произнес я, понимая, куда лучше ее самой, чем это должно было обернуться.
– Пусть так, – Фейге говорила куда спокойнее, но я видел, что в глазах ее плещется боль. Не так просто было произнести эти слова. Но я больше не оставил ей шансов на молчание. – У меня нет иного пути. Мне некуда больше идти. Так что лучше к Сонному озеру, чем быть забитой камнями в собственном племени.
– Отведите ее в малые гостевые покои, пусть слуги принесут ванну и сменную одежду, – понимая, что наверняка пожалею о собственном решении, приказал я. – Карим, поставьте у дверей стражу. А ты… как приведешь себя в порядок, продолжим разговор, Фейге Нбагоро. Я хочу знать все. Как ты жила и где обучалась. И почему оказалась в моей Твердыне.
– Это все вышло случайно… – подрагивая от холода, тихо, уже без прежнего запала, произнесла девушка.
Я только отмахнулся, намереваясь уйти. Мне требовалось немного времени на осмысление происходящего и на просмотр старых летописей. Бывало ли такое, что демоны пустыни не принимали кого-то с кровью табеков? Я не знал. Но собирался выяснить.
Только уйти сразу не получилось. Во дворе послышался громкий, отчаянный лай, а затем мимо пронеслась рыжая молния, едва не сбив с ног Фейге.
– Гарб! Ты жив! Ох, мой хороший! – девушка обнимала зверя, трепала его по шее и, кажется, плакала. Уткнувшись в шею длинноногого зверя, она вдруг подняла на меня свои глаза. Со скрытой половиной лица она сейчас совсем не походила на пустынницу, а во взгляде светился вопрос.
– В псарни его. И покормить, – устало велел я, понимая, что увяз окончательно. Только бы удалось выбраться из этой странной ситуации без фатальных потерь.
Но теперь я начинал в этом сомневаться. Если за ней идут по пятам демоны пустыни, как бы мне не пришлось встать между ними. Только понять бы еще, зачем?
Совершенно выбитая из равновесия всем произошедшим, я какое-то время так и стояла в комнате, не решаясь сделать и шага от захлопнувшейся за спиной двери. Даже то, что мокрая одежда липла к коже, а с волос то и дело падали грязные капли, не могло меня растормошить. Подействовал только скрип открываемой двери за спиной и чей-то испуганный возглас.
– Ой! Госпожа! Что же вы тут стоите? – каким-то удивительным образом всплеснув руками и не уронив стопку белья, воскликнула довольно молодая девушка с большими, распахнутыми в мир, глазами.
– Там ковер, – медленно ответила я, указывая рукой на толстый, красивый гобелен, который почему-то лежал на полу, а не висел на стене, как это полагалось*.
– Конечно. Это же гостевые покои. Молодой хозяин велел выкинуть старые шкуры, что уже истрепались.
Непонимающе воззрилась на девушку. Кажется, бессонная ночь и напряжение отразились на моей сообразительности, и я не могла толком объяснить, что имею в виду.
– Я мокрая. А там ковер, – медленно повторила как можно четче. Уж в такой формулировке меня должны понять верно. Или нет?
