– Ах, это! Простите меня! – девушка быстрым движением отбросила на большую постель свою стопку белья, а затем вытянула из какого-то деревянного ящика большой кусок ткани. – Сейчас мы все сделаем.
Вернувшись к двери, она одним движением задвинула щеколду, которой я вначале и не заметила, а затем закатала рукава.
– Давайте я вас быстро тут раздену, заверну в полотенце, и мы пойдем купаться? Вы, видно, устали, но мне нужно вас привести в порядок, прежде чем оставить. Иначе молодой хозяин будет недоволен. Знаете, я очень не люблю, когда он сердится. От этого словно в замке холодно становится, – заговорщицки прошептала девушка, просительно глядя на меня.
Словно я могла быть против ванны. Не так много в пустыне возможностей помыться, а в моем племени и вовсе это считалось блажью. Те два года, что я провела в миссии табеков, в столице, были самыми лучшими в жизни. В том числе из-за изобилия воды. Пусть и приходилось много учиться и носить традиционные одежды, но я могла это вытерпеть. Потому все, что я могла сказать девушке, было только:
– Хорошо.
А затем я расстегнула пряжку на поясе, что держала брюки. Девушка помогла поднять волосы, чтобы те, мокрые, не цеплялись за куртку. Сапожки почти не промокли, только по ногам в них стекла пара капель воды, но я надеялась, что это не испортит обувь. Большинство табеков гуляли в сандалиях, но я была готова терпеть некоторый дискомфорт, только бы быть защищенной от змеиных и скорпионьих укусов.
Мокрая одежда красно-бурой горкой мокрых тряпок валялась на полу, выглядя весьма уныло. Словно кто-то приволок ком глины из оазисов.
– Меня зовут Шерма, – пропела девушка, с интересом рассматривая мое белье и заворачивая в большое полотенце. – Меня приставили к вам в качестве горничной и служанки.
– Это разве не одно и то же? – пребывая в какой-то полудреме, уточнила я.
– Что вы! Горничная убирает покои, работает в прачечной и носит воду. А личная служанка следит за вещами госпожи, прибирает ей волосы. Я никогда еще не была личной служанкой! – от этого детского восторга мне стало как-то не по себе. Девушка не выглядела сильно старше меня, но по ощущениям между нами была почти что вечность.
– У меня тоже никогда не было служанки. И не уверена, что она мне нужна. Я тут не задержусь, – стараясь ступать только на самый край ковра, все равно вздрагивая от ощущения песка на ногах, направилась я в дальнюю часть покоев, куда указала девушка.
– А вдруг задержитесь? У нас еще не гостили молодые девушки, – и столько странной надежды и восторга было в голосе, что во мне вдруг вскипела злость.
Резко развернувшись, я глянула на эту наивную простушку так, словно она была виновна во всех моих злоключениях.
– А тебя совсем не смущает, что еще час назад я была в темнице! Нет?
– Ну, с кем не бывает, – пожало плечами это чудо.
– Как можно быть такой наивной! Если твоему лорду что-то взбредет в голову – меня завтра же казнят!
– Может, я и наивная, – на глаза девушки вдруг навернулись слезы. Пухлые губы задрожали, – но я точно знаю, что если вас перевели в покои, значит, хозяин все решил, и вы не виноваты. Не бывало еще такого, чтобы из темницы в покои, а затем обратно. Наш молодой хозяин очень умны-ы-ый…
На последнем слове девушка вдруг захлюпала носом и почти что завыла. На самом деле, как маленький и невинный ребенок. Но у табеков дети переставали так рыдать довольно рано. У нас не было времени на беззаботное детство.
И вот сейчас, стоя напротив этой любимой и кем-то лелеемой девочки, я не знала, как ее успокоить.
– Ну, все, не реви, – чувствуя, что меня захлестывает чувство вины, тихо попросила. Только это не помогло.
– Не реви, говорю! Развела тут сырость, зря только воду тела тратишь…
– Вы не сердитесь больше? – шмыгнув покрасневшим носом, вытерев рукавом глаза, спросила она.
– На что именно?
– На меня, конечно, – большие глаза распахнулись еще шире, если это вообще было возможно.
– При чем тут ты. Я сержусь только на себя. А еще я начинаю мерзнуть, – со значением проговорила, пытаясь отвлечь девушку. И это сработало. Шерма всплеснула руками и побежала через комнату, распахнув дверцу в дальней стене. Оттуда немедленно пахнуло влагой и ароматом цветов.
– Ваша ванна давно готова, госпожа, – и произнесено это было так торжественно, что я просто не посмела ее поправить.
**
