Мне кажется, в комнате какой-то резко стало жарко. Еще пара наших фраз в том же духе, и будет взрыв. Глубоко втягиваю воздух. Разит тестостероном и адреналином, которые заставляют мое сердце биться как сумасшедшее.
— Значит, хреново он тебя трахает, кошка моя, — тоже зло ухмыляется. Я чувствую, как его член через ткань боксеров увеличивается, упираясь в меня.
Смотри, какой извращенец.
Возбуждает его это всё.
И я не лучше… Сглатываю.
Но мое возбуждение активирует лютую ненависть, которая никогда не позволит мне забыться в этих грубых руках.
— Давай напомню тебе, как надо, — рычит мне в губы.
Я открываю рот, чтобы послать его на хрен, но не успеваю. Чернов впивается в мои губы грубым поцелуем, а его наглая рука уже задирает свитер и сжимает мою попу.
Теряюсь, на меня снова обрушиваются ураган и буря эмоций из прошлого. Тело опаляет жаром, крупная дрожь. Но всего лишь на секунду. Щелчок, пока его наглый язык вторгается в мой рот, а ладонь мнет попу, в моей голове несется явная яркая картинка, как эта сволочь трахает другую. С такими же страстью и напором. И мои зубы сжимаются на его губе. Не просто сжимаются, я прикусываю эти предательские кобелиные губы в кровь, с особым наслаждением.
— Сучка! — рычит Чернов, отрывается от моих губ, слизывая кровь. Но не отпускает, вжимая в стену сильнее.
Но не на ту напал!
Жертвой его разящего тестостерона я не буду никогда.
Резко дёргаю коленкой и со всей силы бью этого блядуна в пах.
Руслан резко отпускает меня и с шипением снова прислоняется к стене, зажмуривая глаза, матерится сквозь зубы.
А я сама не могу отдышаться. Словно он все же жёстко меня трахнул. Сползаю по стене, садясь на пол.
Отчего-то хочется рыдать и покричать в голос. Но я стискиваю зубы. Такого удовольствия я ему не доставлю. Он не увидит мою слабость и то, насколько мне больно. Он должен видеть, как мне хорошо без него.
— Отпусти меня, Чернов. Ради бога, отпусти! — голос отчего-то хрипит.
Руслан молча отталкивается от стены и идет в зону кухни, где я устроила очередной перфоманс, вывернув все полки. А я так и сижу на полу не в силах подняться. Внутри действительно пустота. Пусть уже придушит меня, что ли, и все закончится. Другого варианта развития событий у нас не будет.
Чернов возвращается с прикуренной сигаретой и бутылкой коньяка в руках. Он садится на пол напротив меня и смотрит в глаза. Там уже нет ярости и агрессии. Там что-то очень болезненное. Очень… И это тоже невыносимо. Руслан делает глубокую затяжку и протягивает сигарету мне.
Беру, тоже затягиваюсь, выпуская дым в его лицо, пока он отпивает алкоголь прямо из бутылки.
— Ты понимаешь, что я не могу тебя отпустить, — хрипит он.
— А-а-а-а-а! — все-таки срываюсь я на истеричный смех и забираю у него коньяк, тоже отпивая из горла.
Я практически никогда не пью крепкие напитки. И сейчас задыхаюсь от обжигающего алкоголя, до слёз из глаз.
— Отпусти, иначе завтра ночью подожгу этот дом.
— Нет. Если отпущу, то уже навсегда. А я так не хочу. Поджигай. Сгорим вместе, — забирает у меня сигарету и снова глубоко затягивается.
— Как был эгоистичной сволочью, так и остался! — кричу ему в лицо. Делаю еще пару глотков из бутылки, задыхаясь от алкоголя. С грохотом ставлю бутылку на пол, поднимаюсь и ухожу наверх в комнату.
Ну что мне с этим делать?
Что?!
Сплю. Открываю глаза, поворачиваю голову к окну, понимая, что уже день. Снова закрываю глаза и сплю дальше. Спускаться вниз и опять воевать с Черновым сил нет. Вчера по его глазам я поняла, что это все бесполезно. Пока бесполезно. Осталось надеяться, что меня найдут, или Руслану это, в конце концов, надоест.
Просыпаюсь, наверное, к обеду. Но это не точно.
Я бы, конечно, еще подремала, но очень хочется пить и в туалет.
Поднимаюсь с кровати. Я по-прежнему без трусов, в одном мужском свитере. А должна быть в свадебном платье в загсе.
Нет, меня совсем не печалит факт пропущенной свадьбы. Меня печалит заточение. И отсутствие здравого смысла у Чернова.
Надолго хватит его упрямства?
Скорей всего, нет. Он всегда был нетерпелив, эгоистичен и непостоянен.
Снова закутываюсь в плед и спускаюсь вниз.
Камин уже горит, пахнет дровами и едой. Чернов на кухне, в белой обтягивающей его спортивный торс футболке, что-то готовит. Понимаю, что голодна. Желудок сводит.
— Добрый день, — не оборачиваясь ко мне, спокойно произносит этот гад.
— Ага, и тебе не болеть, — огрызаюсь я и закрываюсь в ванной. Мне даже не хочется с ним ругаться или чего-то требовать. После вчерашнего выплеска адреналина наступили откат и опустошение.
Умываюсь, чищу зубы предусмотренной для меня новой зубной щеткой, расчесываюсь и снова кутаюсь в свой плед.
Выхожу. Иду на кухню мимо Чернова, под его пристальным взглядом наливаю себе из кувшина воды и с удовольствием пью.
— Может, Ярослава Андреевна желает кофе? — интересуется Руслан.
Ах, объявить бы голодовку. Но кофе хочется больше.
— Желает. Со сливками, — снисходительно отвечаю я.
— Присаживайтесь, моя госпожа, — отодвигает для меня стул. — Сейчас всё будет.
