Молча сажусь, кутаюсь в плед, закрывая от Чернова даже ноги. Нефиг тут облизывать меня своим похотливыми глазами.
С первого взгляда Чернов может показаться каблуком. Готовит, кофе подает, ножки целует, госпожой называет. Но это всё напускное. На самом деле он вертит бабами, как хочет, и прогибает под себя. Что, в принципе, сейчас со мной и делает.
Руслан ставит передо мной чашку кофе и тарелку омлета с овощами и ветчиной. Молча принимаю, смотря отрешенно в окно. Беру чашку, пью кофе.
— Ярослава Андреевна, сотрите со своего лица февраль. Оттого, что вы не выйдете сегодня замуж, мир не рухнет, — язвительно произносит Чернов.
Ах ты, сволочь.
Хочется съязвить в ответ. Задеть его, надавать словесных пощёчин. Но я пью кофе, глотая слова. Не дождётся. Он же только этого и добивается. Не получишь ты моих эмоций. Голодный сегодня останешься.
Чернов садится за стол напротив меня и, как всегда, смотрит. Он скоро дыру во мне протрёт своим взглядом.
Делаю вид, что его нет. Спокойно жую омлет, запивая кофе, смотря в окно на то, как красиво летят хлопья снега. Природа здесь, конечно, завораживающая.
— Ярослава Андреевна, как вы себя чувствуете? Не заболели, случаем? Где язвительные комментарии? Откусили язык?
— А я, в отличие от тебя, не циркачка, не веселю публику по заказу.
Чернов ухмыляется.
— Кажется, тебе всегда нравится мой «цирк».
— Нравилось. Ты вообще классный мужик, Чернов, — усмехаюсь. — Весело, забавно, вкусно, и в постели ураган.
— Но? — выгибает брови.
— Но это всё разовая акция в моменте. А замуж надо выходить за серьезных мужчин, которые гарантируют тебе стабильность и, главное, верность. А это не твоя история. Гуляй дальше. Цирк должен гастролировать.
Всё-таки не удержалась и даю ему словесную пощечину. Сам напросился.
— Это болезненная пощёчина. Но принимается, — вполне серьёзно отвечает он. — Дай шанс доказать обратное.
— Без шансов, без вариантов. «Безотносительно именно к вам»! Слышал такую песню?
— Слышал. Она в нашем плейлисте. Помнишь?
— Не помню. Я всё вычеркнула из жизни, что связано с тобой! — снова отворачиваюсь к окну, допивая кофе.
— А я не могу. И не хочу.
— Опять старая песня. Придумай уже что-то другое, — фыркаю я.
Чернов психует. Резко встает из-за стола и швыряет в раковину свою чашку. Звон. Быстро выходит, хлопок входной двери. Прикуривает на улице сигарету, отворачиваясь ко мне спиной.
Аплодисменты.
Смотри, какой нервный. Закатываю глаза.
Спокойно сижу с чувством полного удовлетворения его агонией. Это тебе за то, что я лезла на стены от твоего предательства. Мне было больнее.
Бумеранг – он такой, господин Чернов. Больно бьет по голове.
Замечаю, как недалеко от Руслана, под навесом, в горе поленьев сидит кот. Рыжий, пушистый и очень даже упитанный. Не похож на бродячего. Мёрзнет, поджимая лапки.
Пытаюсь открыть окно. Но оно не поддаётся, словно тоже закрыто на замок. Стучу громко в стекло.
Чернов оборачивается.
Маню его пальцем. Прищуривается. Да, ты всё правильно понял. Подвох есть. Тебя я никогда не позову просто так. Руслан выкидывает сигарету и заходит в дом.
— Кота принеси, — прошу его я.
— Какого, на хрен, кота? — не понимает он.
— Рыжего.
— А подснежников тебе не достать? — иронизирует.
Реально не видел кота?
— Ага, и ромашек с одуванчиками, — закатываю глаза. — Там, под навесом, мёрзнет котик, — указываю пальцем в окно. Руслан подходит ближе, всматривается.
— Ты хочешь затащить сюда чужого кота?
— Хочу, да.
— Он явно чей-то.
— Ты сам сказал, что ближайший поселок в десятке километров. На улице мороз. Он замерзнет. Быстро занеси его в дом! — шлепаю Руслана по плечу.
Чернов молча разворачивается и выходит из дома. Наблюдаю в окно, как он идёт в сторону кота, подзывает его, а когда протягивает руки, тот убегает куда-то за навес. Я не слышу, но читаю по губам, как Чернов матерится, оборачиваясь ко мне и разводя руками.
Указываю ему вперед, намекая, чтобы нашёл кота.
Ну жалко животное.
Руслан с психом обходит навес и выпадает из моего поля зрения. Жду. Минуту, две, пять, десять. Нет никого. Ни кота, ни Чернова. Иду в сторону входной двери, дергаю ручку.
Открыто!
Какой замечательный кот. Отвлек мне дяденьку. Выглядываю во двор – никого не видно и не слышно. Осматриваюсь. Обуви нет. Курток тоже. Я в носках и свитере.
Без трусов!
Но когда меня останавливали такие мелочи?
В десятках метров от меня внедорожник Чернова. Вот он, только руку протяни.
Выскакиваю на улицу в носках, отбрасывая плед, ибо он мне мешает. На адреналине не чувствую холода совсем. Мне, наоборот, жарко. Уже не ищу Чернова, главное – добраться до машины.
Конечно, надо быть полной идиоткой, чтобы надеяться на то, что машина открыта. Дергаю дверцу со стороны водителя, и, конечно, она не поддаётся. И понятно, что все остальные дверцы тоже заблокированы. Но я на азарте бегаю вокруг машины и дергаю все. Со всей силы, почти выламывая ручки. Чернов всегда любил свои машины. Это, наверное, единственное, что он любит, холит и лелеет по-настоящему. И мне уже из вредности хочется сломать тут ему хоть что-нибудь.
