— Я по-прежнему к Руслану, предупредите его.
Здесь так принято: охрана пропускает только владельцев квартир или гостей, которых одобрили хозяева.
— Это необязательно. Он давно дал распоряжение, что вы тоже хозяйка квартиры.
— Даже так, — усмехаюсь, проходя во двор. Здесь всё до боли знакомо. Ничего не поменялось. Я год здесь не была и не думала, что когда-либо приду сюда по доброй воле.
Я знаю код от подъезда, и он не поменяется. На первом этаже в холле консьерж. Бодренькая бабуля строгих правил, благодаря которой холл этого дома выглядит как Эрмитаж. Чистота, порядок, комнатные цветы, картины на мятных стенах. Консьержка опрыскивает огромный фикус возле лифта.
— Добрый день… Тамара Рудольфовна, — привлекаю к себе внимание, нажимая кнопку лифта. Женщина надевает очки и внимательно меня осматривает.
— Здравствуйте, девушка. А вы кто и к кому?
— Я Ярослава, к Руслану из сто третьей.
— Не помню вас. И вы меня тоже, потому что я Тамара Рашидовна.
Упс, всегда забывала её отчество.
— Простите, — усмехаюсь, проходя в лифт, а женщина провожает меня подозрительным взглядом. Сейчас она, скорее всего, позвонит Руслану и сообщит о моём визите. Потому что Чернов обаятельная сволочь и умеет очаровывать бабушек. Ему и домофон не нужен. Тамара Рашидовна всегда сдаёт всех, кто приходит. И если надо, встанет грудью и никого к нему не пропустит.
Пока лифт поднимается на шестой этаж, расстёгиваю куртку, под которой у меня белый спортивный костюм. Сегодня я просто девочка. Без косметики и причёски, с простым хвостом на затылке. И полагаю, что выгляжу плохо. С утра меня снова мутило. Будь неладен этот токсикоз. А сейчас мучает зверский голод. И отчего-то очень хочется томатного сока с солью. А раньше я его терпеть не могла.
Волнуюсь, как школьница. Ладошки потеют. Радует только одно: Руслан, наконец, услышал меня и не приехал снова похищать или разбираться с Коганом. Я верю, что Чернов мужик. Только он очень эмоциональный и импульсивный, в отличие от Константина. Прямой и прёт, как танк. А Коган расчётливый, не нужно его злить и снова вступать в конфликты.
Лифт распахивает двери, и первое, что я вижу, – не привычная лестничная площадка, а Руслан, который сгребает меня в охапку, вжимая в себя, лишая дыхания.
— Пришла, — выдыхает шумно в ухо, дёргает резинку с моего хвоста и зарывается в волосы.
Эх, Тамара Рашидовна, шпионка из вас отличная.
С минуту позволяю Чернову меня сжимать, вдыхая его мужской терпкий запах. Я тоже соскучилась. Дико. И переживала за этого гада. Он, конечно, заслуживает, чтобы ему дали по лицу, но не заслуживает тюрьмы.
— Может, мы зайдём? — пытаюсь вырваться из его объятий. — Или устроим представление на публику? — указываю глазами на камеру наблюдения на потолке.
Чернов, не отпуская, затаскивает меня в квартиру и захлопывает дверь ногой.
— Ооо, отпусти меня сейчас же! — пытаюсь оттолкнуть Чернова, который уже стягивает с меня куртку и пытается завладеть моими губами. Уворачиваюсь, упираясь в его грудь ладонями. Мне снова не очень хорошо. Голова кружится, окатывает слабостью. Видно, от голода упал сахар. Монро говорила, это нормально для моего положения.
— Кошка, а ты что такая бледная? — Чернов сам отстраняет меня от себя и заглядывает в глаза, удерживая за плечи. — Он тронул тебя, да?! — за секунду нежность и трепет в его глазах превращаются на ярость. — Он тебя тронул! — сжимает челюсть.
— Успокойся, сумасшедший, — стараюсь усмехнуться, но выходит плохо. Дышу глубже, пытаясь прийти в себя. — Чаю мне сладкого сделай, — выбираюсь из его захвата, начиная раздеваться.
— Ты заболела? — теперь в его голосе паника.
Он всегда такой. Тысячи эмоций, и все плещутся через край.
— Ну кто-то называет это болезнью, но нет, я не больна.
— Не понял, — смотрит на меня с подозрением.
— Сделай мне чаю с сахаром, и поговорим! — в приказном тоне указываю ему в сторону кухни, а сама иду в гостиную.
Здесь тоже ничего не изменилось. Словно я ушла отсюда только вчера. Кроме того, что на полу возле окна стоят три корзины с цветами. В одной – белые и розовые розы, украшенные жемчугом, в другой – герберы и ромашки. В третьей – орхидеи и лилии. Я просила цветы, да. Улыбаюсь, проводя по букетам пальцами.
Когда узнала, что беременна, я успокоилась. Меня отпустили обида и злость. А когда Коган сообщил, что тот ребёнок не от Руслана, выдохнула. Я, наверное, плохой человек. Ведь ребенок ни в чем не виноват, но меня очень триггерило его наличие. Я, наверное, никогда бы с этим не смирилась, как настоящая эгоистка. А теперь, когда мне понятно, что Коган сыграл на пороках моих мужчин, все встало на свои места.
Нет, вины с Руслана я не снимаю. Он мерзавец, но за это я ему уже много раз нахлестала по щекам и не только физически. Мне не хочется больше воевать и скандалить. Мне хочется жить, не обманывая себя. Чернов, похоже, единственный мужчина, на котором я помешалась.
Оборачиваюсь, когда Руслан проходит в гостиную с кружкой чая.
— Я просила один букет.
— Я не знал, когда ты придёшь, поэтому заказывал каждый день новый.
