Пувилон за это время закрепил в уключинах оба весла, тулуп, к моей великой радости, положил к самой корме — наверно, подготовил себе ложе, а потом большим шестом оттолкнулся от берега, сел за весла, и наше путешествие началось.
Ежик сразу забрался в принесенную мной траву. Я не возражала, только сказала, чтобы он лег с краю, а то я во сне его раздавлю да еще и сама исколюсь. Лезть под носовой настил по примеру Болтуна я пока не стала — захотелось посмотреть на темную речную, гладь отражающую лунно-звездное небо, на проплывающие слева и справа от нас черные, похожие на костлявых чудовищ деревья, наконец, на само небо, на эту странную луну… Но посмотрев на нее, я сразу вспомнила про драконов. И хоть пока ни одного из них не видела — ведь даже дерево в лесу на самом-то деле подпалил не дракон, а ежик, — мне стало жутковато.
— А ночью драконы не летают? — приглушенным голосом спросила я у лодочника.
— Почему же? Летают, — ответил он. — Ночью-то им самое раздолье летать — их снизу не видно, а у них глаза так устроены, что видят еще лучше, чем днем. Вот еще почему мне сейчас спать нельзя.
— Что, вот прям сейчас может налететь дракон и поджечь нашу лодку? — спросила я с нервным смешком.
— Может поджечь, может перевернуть, а если крупный прилетит — может поднять высоко, а потом на берег сбросить. Мы разобьемся и не будем ему мешать лакомиться.
— А что ты будешь делать, если прилетит дракон? — задала я совсем не праздный вопрос. Мне очень хотелось получить на него внятный, достоверный, снимающий растущую тревогу ответ.
— Шестом в него буду тыкать. Если в глаз попаду — хорошо.
— А если не попадешь?
— Плохо будет. Дракон осерчает и тогда уже точно лодку сожжет. И нас вместе с ней.
— Но ему же тогда нечего будет кушать! — нашла я логический довод, чтобы нас не сжигать.
— Он и горелым не побрезгует.
— Пувилон, признайся честно, — сказала я, чувствуя, что дрожу, — ты меня сейчас специально пугаешь?
— Нечаянно, — виновато опустил голову великан. — Прости. Но ты спросила — я ответил.
— Тогда успокой меня скорее и скажи, что ночью на лодки драконы нападают очень-очень редко!
— Редко, — закивал лодочник. — На лодку моего деда драконы только два раза ночью нападали, а на дядькину — вообще один.
— Ну ладно тогда, — облегченно выдохнула я. Но спохватилась вдруг: — А сколько раз твой дед ночью плавал на лодке?
— Четыре.
— А дядька? — сглотнула я.
— Тот раз первым был. И последним он же.
— С-спасибо, — забило меня уже крупной дрожью. — Ус-спокоил.
— Вот и ладно, — сказал великан. — Но лучше пока не успокаивайся.
— П-почему это? — почуяла я в его словах что-то очень нехорошее.
— Потому что дракон к нам уже летит.
Насколько я могла судить, дракон был некрупным. А судить я могла не очень хорошо, потому что хоть ночь из-за увеличенной луны тут была светлей, чем у нас, все равно трудно было сказать, наверняка: это летит маленькая, величиной с козу, крылатая ящерка, которая уже близко, или большая, размером со слона огнедышащая тварь, которая еще далеко. Я надеялась, что с козу. Ну, пусть с корову. Без учета хвоста.
