Мне надоел этот балаган. Да и стало совсем темно, нужно было принимать какое-то решение. И похоже, без помощи этого большого странного лодочника нам с Болтуном было не обойтись. С учетом, что здесь, оказывается, водились драконы — просто так под кустик спать не ляжешь.
— Хорошо, — кивнула я. — Поехали.
— Куда?! — ахнул лодочник. — Ночь же.
— И пусть ночь. Я не собираюсь любоваться пейзажами. Я вообще буду спать. Болтун тоже.
— Будет не видно, куда плыть, — сказал Пувилон таким настороженным тоном, что я забеспокоилась: не удрал бы. И поскорее его успокоила:
— Да и не надо смотреть! Вы тоже можете спать. Мне нужно вниз по течению, так что и грести не придется.
— А тебе куда надо-то? — теперь уже откровенно насторожился лодочник.
— Во дво… — начала я и прикусила язычок. Скажу, что хочу встретиться с королем — Пувилон меня точно за ненормальную примет. Как теперь выкрутиться? Ну хоть так, может: — Водвоем с ежиком мы мечтаем посмотреть на реку… эту… ну… Погребалу.
— Похгоболу? — переспросил великан.
— Да. Я с детства мечтала, Болтун — тот как встретил меня — тоже замечтал.
— А что на нее смотреть? Река как река. Чуть побольше нашей Гулямбы.
— Вот! Я как раз и мечтала посмотреть на реку побольше. Отвезите нас туда, пожалуйста.
— Так ведь это неблизко. Как я потом назад против течения?
— Вы же вон какой большой и сильный, — восторженно сказала я. — Да вы и море переплывете — не заметите!
— Так тебе еще и на море? Нет, не поплыву, далеко сильно. И на лодке опасно.
— Нет-нет-нет, какое море! Не надо нам море, мы пресноводные с ежиком. Это я образно. Вроде того, что вам и море по колено.
— Море глубже, — угрюмо сказал Пувилон, — меня всего скроет.
— Это я тоже образно. Просто вы такой замечательный и видный, что в голову сплошные образы лезут.
— Про меня? — смущенно спросил лодочник.
— Разумеется. Высокий, сильный — не мужчина, а сказка! Для вас весла — как спички, река — ручеек. Одной рукой гребанул — половину реки переплыл, другой гребанул — вся река кончилась.
— Грести обеими руками надо, — возразил Пувилон. — Иначе закрутит.
— Вот, — добавила я новую порцию лести, — вы еще, оказывается, и умный.
— Дык, есть в кого, — смущенно завертел факелом лодочник. — Папаня тоже лодочником был. Он даже лодку сам сделал.
— А сейчас он где?
— Утоп, — горестно вздохнул великан. — На лодке и перевернулся.
— Не на той, что у вас теперь? — насторожилась я.
— На той. Он одну только и успел смастерить.
Теперь я уже откровенно стала жалеть, что встретила этого лодочника. Лучше бы мы с Болтуном сделали плот и поплыли самостоятельно. Вот только вышло бы, наверное, и впрямь самостоятельно — бревна отдельно, мы с ежиком тоже. Оставалось одно: рисковать и надеяться, что снаряд в одну воронку дважды не падает, в смысле, одна лодка два раза не перевернется. Утверждение сомнительное, но все-таки. И потом — забываю все время! — я же теперь ведьма. Наколдую лодке непотопляемость. Вернее, непереворачиваемость, а непотопляемость — нам.
И я сказала со вздохом:
— Ладно, Пувилон, уговорили. Едем.
Ответом было подозрительно затянувшееся молчание. Оно, конечно, знак согласие, но работает ли такое правило в этом мире? И тут я вспомнила кое-что еще немаловажное:
— Только, знаете, платить нам нечем. Но можете с ежиком в «да-нет» по дороге поиграть.
— Не надо платить, — наконец-то подал голос лодочник. Странный какой-то голос — сиплый и глуховатый. Чего это с ним? Расстроился, что не заплатим? — Ты… это… замуж за меня потом выходи, Лава Мирос. Согласна?
— Погоди, — перешла я от неожиданности на «ты». — Это у тебя шутка такая?
— Не шутка. У нас в деревне-то невест не осталось, а ты мне приглянулась. И я тебе тоже, как ты говоришь. А платье мамка новое сошьет, без дырок.
— Как я тебе могла приглянуться, темно же! — ляпнула я первую пришедшую в голову отговорку.
— Главное успел увидеть. У тебя руки-ноги на месте и хрундюка нет.
— А это разве хорошо?
— Конечно. Ноги есть — ходить можешь, руки — стирать-готовить, мужа с детками ласкать…
— Но хрундюка-то нет! — завертелась я, тыча в спину.
— Потому и в жены зову. Ровня мы с тобой, простые люди, без магии.
Я чуть было не ляпнула, что я — вся сплошной хрюндюк и вообще ведьма, но благоразумия не сделать этого хватило, да и новый повод к отказу нашелся:
— Но ведь я странствую!
— Так я подожду. Ты ж сказала, к Похгоболе только, к морю не надо. Поглядишь — и назад поплывем. В столицу же ты всяко не пойдешь.
— Почему это? Странствовать так странствовать!
— Куда мне, деревенщине, в столицу? Да и не пустят.
— Ладно, — нашлась я. — Ты и не ходи. Ты меня снаружи подожди. Я быстро.
Очень некрасиво дарить людям несбыточные надежды, но с другой стороны, это он меня замуж позвал, я не напрашивалась. И согласия пока не давала.
— Сейчас ко мне пойдем, — твердо, как о давно решенном, заявил Пувилон.
— Это еще зачем? — нахмурилась я.
— Ночевать будем.
— Ух ты какой прыткий! Чего резину тянуть, правда? Сразу к делу.
— Ночевка — не дело. Это нужда такая.
