Послание Иакова полностью

Однако сказать всегда легче, чем сделать. В мире очень много нуждающихся людей, вокруг нас столько страждущих. Позаботиться обо всех просто невозможно. Здесь можно воспользоваться следующей подсказкой. Во–первых, каждый из нас должен выяснить, к чему призывает его Бог. В мире действительно много нуждающихся в нашей помощи, но Господь жатвы — единственный, Кто направляет Своих работников: одних туда, других сюда, руководствуясь Своей совершенной волей (Мф. 9:35—10:5). Мы можем считать всех людей нашими ближними, но у каждого из нас есть особая сфера деятельности, вот она–то и есть наше призвание. Во–вторых, мы должны уважать призвание других людей. Один человек, живущий в районе скопления перенаселенных многоэтажных жилых домов, приехав в богатый пригород, вслух высказал такую мысль: «Интересно, как бы повел себя священник здешней церкви, окажись он в нашей тесноте среди простых людей». И над этим действительно стоит подумать. Мы обязательно должны проявлять особое участие к обездоленным людям, живя вместе с ними. Но иногда служители, призванные трудиться в неблагополучных районах, задаются вопросом, почему Бог не может призвать их на служение в богатый район. Пред Господом мы стоим или падаем (Рим. 14:4, 10—12), и нам следует уважительно относиться к призванию других людей. В–третьих, мы должны помогать друг другу в труде. Есть одна очень удобная фраза: «Это не моя стезя». В лучшем случае ею мы утверждаем собственную компетентность в другой области и понимание ситуации, ибо совсем неплохо знать границы собственных возможностей и чувствовать свое призвание. Некоторые люди могут совершенно спокойно работать там, где процветают хулиганство и разбой, а другие понимают, что с подобной ситуацией им не справиться, что это «не их стезя». Но как легко такое отношение может превратиться в безразличие: это не моя стезя, пусть здесь работают другие. «Господь, вот я, но пусть поедет моя сестра». Есть люди, которые предпочитают отворачиваться от насущных потребностей обездоленных. Мы должны научиться радоваться успехам других, восхищаться послушанием наших братьев и сестер, ведущих суровую жизнь как дома, так и за границей, а может быть, благовествующих (о, как это тяжело) сытым и благополучным. Если мы не едем сами или если мы сами не призваны, мы должны хотя бы поддержать тех, кто призван, ибо все мы братья друг другу и ко всем нам обращена была заповедь Великого поручения. По условиям царского закона я несу ответственность за все, в чем нуждаются другие: мои братья и сестры нуждаются в моих молитвах любви, в моей заботе и моей поддержке. «Лицеприятие, — говорит Лесли Миттон, — это оскорбление Бога, а не добродушная слабость».

Обсуждение данной темы привело нас к выводу, что существует определенный закон. Его установил Царь, Которому мы служим. Это Его царский закон. По требованиям этого закона нашему ближнему нужно отдать ту же любовь и заботу, которую мы непроизвольно изливаем на себя. Но все ли в равной степени должны так поступать? Нельзя ли отступить от этого конкретного правила в нашем частном случае на том основании, что наше служение идет в ином направлении? Некоторые люди в служении обездоленным находят свое истинное призвание, а у других общение с бедными вызывает лишь боль и горечь.

Иаков мог бы ответить на этот вопрос, пояснив значение слова царский. Он мог бы подчеркнуть, что этот закон назван царским именно потому, что занимает особое место в сердце и желаниях Царя. Этот закон особым образом отражает Его сущность, то есть то, Кем в реальности является Сам Царь и каковы Его желания. А посему закон обязателен для исполнения теми людьми, которые хотят жить так, чтобы угодить Царю. Но, судя по тому, что Иаков говорит в своем Послании, такой подход и такое объяснение покажутся недостаточно убедительными. Иаков идет дальше понятия индивидуальной ответственности и обязанности подчиниться царскому закону и устанавливает некую всеобщую обязанность, которая, по сути дела, является обязательством и долгом каждого человека без исключения. Он делает это следующим образом: во–первых (10), он утверждает, что закон представляет собой неделимое целое. Невозможно выбрать для исполнения какие–то отдельные заповеди по своему усмотрению, потому что нарушить целое означает нарушить «закон». Когда мы видим месяц, мы говорим, что это луна, потому что луна есть целое, несмотря на то что в данный момент видна лишь ее часть. Точно так же в каждой отдельной заповеди закон Божий представлен во всей своей полноте. Если прибегать к помощи сравнений, то закон лучше сравнивать не с грудой камней, а с листовым стеклом. Мы можем взять отдельный камень, но груда камней останется. Но если мы захотим получить осколок стекла, нам придется разбить целое. Закон Божий — как стекло: нельзя нарушить его целостность бесследно, поскольку трещины разойдутся по всей поверхности.