Послание Иакова полностью

Отчего это происходит? Иаков продолжает объяснять (11). От закона он переходит к Законодателю: Ибо Тот же, Кто сказал… сказал и… Природа Бога придает закону Его неделимый характер. Бог произнес этот закон. А это значит, что в заповедях Божьих нет ничего спорного: каждая из них отражает какую–то грань Божьего характера. В законе также нет ничего лишнего и ненужного: если закон призван отразить цельную натуру Законодателя, тогда каждая заповедь и каждое наставление занимают свое собственное, им подобающее место. Если мы уберем хотя бы одну заповедь, мы разрушим откровение Божье, данное Им в Его законе. Сказать, что какая–то заповедь не подходит мне, — значит признать, что в характере Бога есть определенный аспект, который не важен для меня лично, что я могу обойтись без этого качества Божьего характера, что оно не имеет для меня никакой ценности.

Когда Моисей вспоминал о происшедшем на горе Синай, он проявил твердость и непреклонность в этом вопросе. Он напомнил народу, что Господь явил людям не «образ», который можно было бы скопировать и сказать, что Бог подобен этому образу (Втор. 4:12, 15). А потому, если Израиль когда–нибудь задумает создать видимый образ Бога, этот образ станет лишь искажением того, Кто есть Бог на самом деле. Для создания видимого образа людям пришлось бы обратиться к образцу, имеющемуся в сотворенном Им мире (Втор. 4:16 и дал.). Этот образ, созданный руками людей, мог лишь унизить и извратить истинную природу Бога, а не представить Его в реальном свете. Напротив, на горе Синай Господь проявил Себя в том, что Он сказал. Второзаконие 4:15 говорит об этом очень четко: «…вы не видели никакого образа в тот день, когда говорил к вам Господь…» Бог говорил конкретно о Своем законе: «Глас слов Его вы слышали, но образа не видели… И объявил Он вам завет Свой… десятисловие…» (Втор. 4:12,13). Господь выразил Себя в Своих словах, и природа Бога была проявлена в законе Божьем. Закон Божий можно сравнить с сиянием алмаза: весь алмаз — это закон, а отдельные его грани представляют собой отдельные его заповеди.

Иаков открыл нам две истины о заповеди: «возлюби ближнего твоего, как себя самого». Во–первых, это царский закон, который в определенном смысле принадлежит Царю. Нам следует воспитывать в себе желание повиноваться этому закону просто потому, что Бог этого хочет. Во–вторых, поскольку это заповедь закона Божьего, мы должны повиноваться ей. Отклонить эту конкретную заповедь и не повиноваться ей — значит лишиться той грани славы Божьей, которую она обещает. Не выполняя этой заповеди, мы демонстрируем, что для нас несущественно, проявляется ли в нас это качество Божьего характера. Природа Божья в Его заповедях является нам как Его откровение со всем Его авторитетом, а поэтому мы должны повиноваться Его закону. В–третьих, все эти заповеди как закон Божий составляют часть закона свободы и потому мы можем повиноваться им.

Мы уже говорили ранее, что Бог дал Своему народу закон, желая сохранить свободу, полученную людьми после освобождения от ига египетского рабства (Исх. 20:2). Закон Божий нельзя назвать новыми узами, напротив, истинная свобода наступает с его принятием. Постараемся понять, как этот закон действует.

Мы видим повсюду нарушение законов и неуважение к тем общественным нормам и условностям, которые соблюдались раньше. Легче всего сокрушаться и жаловаться на мятежный дух, который заставляет людей нарушать порядок, но у настоящей причины более глубокие корни. На самом деле люди ищут свободу. Мы унаследовали множество законов и традиций. Подчас мы считаем их жесткими ограничениями и оковами и отбрасываем в сторону заявляя, что хотим быть самими собой, свободными от ограничений прошлого. Самым ярким и поучительным примером может служить отношение к браку и сексу. Почему такое удовольствие и наслаждение, как сексуальные взаимоотношения, нужно обязательно откладывать до вступления в брак? Старшее поколение убеждает нас: «Так было всегда, так нас воспитывали». Молодые же протестуют: «Нельзя жить вчерашним днем, мы живем сегодня, мы не хотим смотреть на мир вашими глазами». Церковь говорит: «Это есть церковное установление и традиция», но молодые возражают: «Мы не принадлежим к вашей церкви, мы хотим быть такими, какие мы есть». А поскольку ни брак христиан, ни брак неверующих людей не мог стать моделью или образцом в поддержку церковной точки зрения и убеждений старших, выросло целое поколение людей протестующих, пытающихся вести такой образ жизни, в котором они могли бы «быть самими собой», то есть быть свободными.