Больше ни на какие условия перемирия мы не согласны; мы готовы заключить с тобою перемирие только на тех условиях, о которых теперь написали, и иные дела изложили и послали наказ своим послам, чтобы они тебе сказали[36]. И если ты хочешь с нами соглашения, договора или перемирия, то согласись на условия, переданные нашим послам дворянину и наместнику муромскому Остафию Михайловичу Пушкину с товарищами. Если же не хочешь соглашения, а желаешь пролития христианской крови, то отпусти к нам наших послов и пусть с этого времени между нами в течение сорока – пятидесяти лет не будет ни послов, ни гонцов. А когда ты послов наших отпустишь, то прикажи проводить их до границы, чтобы их твои пограничные негодяи не убили и не ограбили; а если им будет причинен какой-нибудь ущерб, то вина ляжет на тебя. Мы ведь советуем добро и для себя и для тебя, ты же несговорчив, как онагр-конь, и стремишься к битве; Бог в помощь! Мы же во всем возложили надежду на Бога – если Он захочет, то облагодетельствует нас силою своего животворящего креста. Уповая на Его силу и вооружившись крестоносным оружием, ополчаемся силой креста против своих врагов.
Грамоту эту мы запечатали своей большой печатью, чтобы ты знал, какое государство поручил нам Бог. Писана в Москве, в нашем царском дворце, в семь тысяч восемьдесят девятом (1581) году, июня в двадцать девятый день, индикта девятого, на сорок шестом году нашего правления, на тридцать четвертый год нашего Российского царства, двадцать восьмом – Казанского, двадцать седьмом – Астраханского.
[1] Гонец Криштоф Держко (Дзержек) был отправлен русскими послами Остафием (Евстафием) Пушкиным и другими, находившимися в лагере Стефана Батория с 1580 г., дипломатами для того, чтобы срочно передать Ивану IV требования польского короля.
[2] В оригинале: «по Божию изволенью, а не по многомятежному человечества хотѣнию». Этот характерный для посланий Грозного выпад против польского короля был выражен в нарочито неопределенной форме. Уже в инструкциях послам О. М. Пушкину и Ф. А. Писемскому на вопрос: «Кто же это со вчерашнего дня государь?», было велено отвечать: «Мы говорим про то, что наш государь не со вчерашнего дня государь, а кто со вчерашнего дня государь, тот сам себя знает» (Соловьев С. М. История России с древнейших времен. СПб., б. г. Кн. 2. Т. VI, стлб. 278–279).
[3] По дипломатической традиции того времени царь начинал свою грамоту с полного изложения грамоты Батория от 4 июня 1581 г., привезенной ему Держко (она сохранилась в «Книге посольской Метрики литовской»). Русские послы соглашались отказаться от всей Ливонии за исключением Ругодива (Нарвы) и городов, расположенных по течению р. Нарвы у самой русской границы, и от завоеванных Баторием западнорусских городов: Полоцка, Велижа, Усвята и др., возражая только против уничтожения еще не завоеванной крепости Себеж.
[4] Польские послы Станислав Крыйский и др. отправились к Ивану IV еще во время похода на Двину в 1577 г., но царь отказался их принять во время похода. Послы были приняты уже в Москве в январе 1578 г. По дипломатической традиции Грозный излагает всю историю предшествующих переговоров за несколько лет.
[5] Карпов с Головиным выехали в Польшу в мае 1578 г. Польский посол Гарабурда был отправлен в Москву еще раньше, в марте 1578 г., и долго не был принят. При приеме Головина (Карпов по дороге умер) король сознательно оскорбил царя, не встав при произнесении его имени и не упомянув о здоровье; Головин отказался вести переговоры, и они затянулись на неопределенное время. Тем временем Баторий отвоевал Двинск и Венден.
[6] Иван IV перечисляет представителей династии Гедиминовичей, занимавших с начала XIV в. литовский престол (Ольгерд, Витовт – великие князья литовские), а с конца XIV в. приглашенных на польский престол (начиная с Ягайло, откуда название династии – Ягеллоны; Ягайло, Казимир, Александр, Сигизмунд I, Сигизмунд II Август – польские короли).
[7] Гарабурда и Михалков были отправлены Иваном Грозным из Москвы в январе 1579 г. Русские послы Головин и другие и после отправления Гарабурды в течение полугода оставались задержанными в Польше (до 1 июня 1579 г.).
[8] 1 июня 1579 г. Баторий, полностью подготовившись к военным действиям, «выбил из своей земли кабы злодеев» русских послов Головина и других, а 26 июня отправил к Грозному своего посла Лопатинского и русского гонца Михалкова. «Лист», посланный с Лопатинским, представлял собою «разметную грамоту» – объявление войны. Баторий ставил в вину царю главным образом его военные действия в Ливонии в 1577–1578 гг. Грозный первоначально задержал Лопатинского, но уже в декабре 1579 г. гонец был отпущен, однако при отправке ему было указано, что «которые люди с такими грамотами ездять, и таких везде казнят; да мы, как есть государь христианский, твоей убогой крови не хотим».
[9] Участие этих «изратцев» (изменников) в походе на Полоцк подтверждается и в ответе Батория на комментируемое послание.
