— Да нормально все, Сергей, нормально. Про квартиры и участковых я и сам до-пер, а вот про проституток — спасибо. Давай, собирай участковых, а я возьму на себя кон-сульства.
Сабонис еще некоторое время колебался, не зная, какое решение принять. Но, возможная слава в случае переправки живого Михайлова через границу, затмевала все. Он уже видел себя на этом коне — почет, деньги, повышение по службе. И нет этой замызганной России.
Правда и червячок сомнений подтачивал — не прост этот Михайлов, ох, не прост, что-то задумал наверняка. Опыт нелегала не давал покоя. Но что такое червячок и опыт в сравнении со славой и деньгами? А Михайлову можно и не говорить ничего. Пусть и не знает о его планах.
— Ладно, генерал, будем считать, что мы друг друга уговорили. Но диппочтой я вас не повезу, есть другой надежный путь.
— Какой, позвольте узнать? Других надежных нет. — Решил поддержать разговор Михайлов.
— Я не стану это обсуждать с тобой, генерал. Но, как ты сам прекрасно понимаешь, провал мне не нужен, а значит — путь есть. Придется снова одеть на тебя наручники, а я отлучусь ненадолго.
Михайлов вытянул руки вперед.
— Нет, дорогой, сзади.
Сабонис пристегнул наручники сзади за трубой отопления. Это гарантировало, как он считал, что клиент не отстегнется и не сбежит. Теперь надо было позвонить и он вышел в коридор, открыл и захлопнул входную дверь, имитируя выход. В ванной поменял симку на телефоне и успокоился лишь тогда, когда услышал, что за ними уже выехали. Он снова хлопнул входной дверью и вошел в комнату.
— Все в порядке, генерал, сейчас за нами приедут.
— Дурак, наручники отстегни — труба горячущая.
— А ты бы, генерал, ручонками сильно не двигал — вот и не обжигался бы, — произ-нес радостно Сабонис, отстегивая Михайлова от трубы.
Но Михайлов прекрасно понимал, что радость противника не от того, обжегся он или нет. Сабонис явно никуда не ходил — это опасно. Значит позвонил и его план начал действовать.
— Все теперь от тебя зависит, Николай Петрович. Будешь вести себя хорошо, вы-полнять все мои указания — окажешься в шоколаде. Деньги, положение, почет — всего бу-дет в достатке, не то, что здесь, в России. Эх, жизнь вольная, — Сабонис с удовольствием потянулся, — ты и не знаешь пока, что это такое. Море, яхта, девочки… Когда есть деньги — все есть. А у тебя их будет немереное количество, генерал.
Михайлов усмехнулся.
— Рано пташечка запела — как бы кошечка не съела. — Но Михайлов решил не раз-задоривать пока Сабониса. — До моря еще доплыть надо.
— Не боись, генерал, доплывем. Все продумано до мелочей, проколов не будет.
— А вот это уже радует, — поддержал мысль Михайлов. Но ты-то по приезду в море с девочками, а мне еще потрудиться придется. Море еще заработать надо.
— Не боись, — вновь уверенно произнес Сабонис. — Лично попрошу за тебя — снача-ла море, а потом уже показания давать станешь. Все будет в шоколаде!
«В говне ты будешь, а не в шоколаде, — ухмыльнулся про себя Михайлов. — На-верняка тебя в этом море и утопят хозяева, что бы все следы замести. А я бы действитель-но был в шоколаде, только мне русские конфетки ближе и тебе этого не понять».
Зазвонил сотовый и Сабонис от удовольствия аж прищелкнул пальцами.
— Вот и все, генерал, за нами приехали. Сейчас спокойно выходим и садимся в машину. Если дернешься — придется тебя застрелить, а очень не хотелось бы. Иди впере-ди, я чуточку сзади.
— А куда там потом садиться, в какую машину? — наивно спросил Михайлов.
— Иди, генерал, иди — не промахнешься.
Михайлов вышел из квартиры, спустился по лестнице, слыша за собой шаги Са-бониса, подошел к подъездной двери. Никого не было. Толкнул ее и увидел микроавтобус с открытыми задними дверками, вплотную подогнанный к подъезду.
— Действительно — не промахнешься.
— А то… — довольно констатировал Сабонис, усаживаясь в салон без окон. — Скоро на месте будем.
Ехали минут пятнадцать. И снова он вышел из машины прямо в открытую дверь, так и не увидев, куда его привезли. Но по времени и поворотам догадался — Польское консульство. Машина не могла петлять по городу — слишком опасно.
В комнате, куда привели Михайлова, было всего лишь одно окно, выходящее во внутренний дворик. И он видел, как прохаживаются там двое мужчин, наверняка охран-ники.
Сабонис достал коньяк.
— Надо отметить, генерал. Не стану скрывать — это уже не российская территория. Основное дело сделано.
— Что ж, Юрий, выпью немного с вами на Польской территории. Но дело будет сделано лишь на Американской земле. А потешить иллюзии можно и здесь.
— Это уже не иллюзии, генерал. — Сабонис опрокинул коньяк в рот. — Диппочта не подлежит проверке. Отсюда — Москва, потом Варшава и наше посольство там. Вот и все.
— Все будет тогда, Юрий, когда я ступлю ногами на землю американского конти-нента. А посольство — это тоже иллюзии. — Он выпил коньяк. — У нас разные взгляды. У меня практичные, у тебя мечтательные.
