– Без обид, но как тебя не впускать?
Она посмотрела мне в лицо, и я понял, что это все равно ее задело.
– Просто оградись от меня. Это легко. Примерно вот так.
Она отвернулась и зашагала к дому. Я захромал следом, не зная, что сказать. В самом деле, ну как можно обвинять меня в том, что я пытаюсь скрыть свои мысли? Это же будто читать чужой дневник, только гораздо хуже!
– Брукс, подожди.
Я никак не мог ее догнать. Да уж, отличный из меня полубог…
– Думаешь, мне хочется, чтобы ты сидел у меня в голове? – Она резко повернулась. – Думаешь, ты единственный, у кого проблемы? Единственный, кто оказался в опасности? Знаешь, я тебе вот что скажу…
Ее лицо запылало от возмущения, а палец уткнулся мне в грудь.
– Не все вращается вокруг тебя, Зейн Обиспо!
Она вдруг запнулась на полуслове, все еще касаясь меня.
– Святой Ка! Ты согласился на сделку… чтобы спасти меня?
– Ну… ты как бы… лежала без сознания. Поэтому сейчас твоя память и не работает на полную катушку…
В ее глазах появились слезы. Она стукнула меня по руке.
– Какой же ты идиот!
О господи. Я ненавидел, когда плакала мама, а видеть слезы Брукс было вообще невыносимо.
– Не плачь, – пробормотал я и погладил ее по плечу. – Все хорошо. Я… я не мог оставить тебя умирать. Мы же сейчас… как одна семья, верно?
Она бросилась мне на шею, обняв так крепко, что могла бы задушить. Ее волосы коснулись моего лица, они были мягкими и пахли лавандой. Я застыл, как деревянный солдатик, вытянув руки по швам. Мне надо обнять ее в ответ? Конечно, хотелось, но…
Наконец она меня отпустила и снова нахмурилась.
– Я не допущу, чтобы ты попал в рабство к этому монстру из-за меня. Этого не случится.
– Погоди-ка, – быстро произнес я, пытаясь сменить тему. – А как так получилось, что раньше я не мог читать чужие мысли?
Брукс пожала плечами.
– Может, сейчас на тебя повлиял наш мир, а может, магия… или затмение. Я точно не знаю.
Внезапно она схватила мою руку и перевернула запястьем вверх. На коже, словно татуировка, выступил черный символ, величиной с монету. Череп с закрытыми глазами.
– Он отнял твою жизнь, – в ужасе прошептала она.
Я вырвал руку, спрятав от нее знак. Я понимал, что это не просто метка. Это клятва, связывающая нас с Ак-Пууком.
– Зейн Обиспо! – Брукс сжала кулаки. – Если ты думаешь, что я позволю тебе превратиться в какого-нибудь смердящего бога и провести вечность в обители страха и смерти, тогда…
– Тебе не придется.
Она заморгала.
– Мы остановим его раньше, – заявил я.
– Это все из-за меня, – сказала Брукс. – Если бы я не струсила тогда и сделала все, что задумала, мы бы сейчас здесь не стояли. Я все испортила!
– Нет, Брукс, – пробормотал я, – ты оказалась бы в подземном мире и плавала в Реке Гноя.
Я шарил глазами по окрестностям. Мне нужна была трость на тот случай, если придется снова проткнуть очередного монстра. Я отломил ветку от креозотового куста. Хоть она и тонкая, но это лучше, чем ничего.
– Зейн, – тихо произнесла Брукс. – Мне нужно тебе кое-что сказать.
Но она не успела продолжить – дверь черного входа распахнулась и на пороге возник Хондо.
– У нас проблема.
– Что стряслось? – спросил я.
– Уже два часа в дверь долбит громадная курица и, похоже, не собирается уходить.
Три дня назад я бы решил, что он меня разыгрывает, но после всего, что случилось, это уже не казалось мне странным.
– Ну, пошли посмотрим на твою сумасшедшую птицу.
Минуту спустя мы втроем стояли на крыльце и таращились на огромную белую курицу, раза в три крупнее обычной, которая вела себя совсем неподобающим образом. Она не выискивала корм на земле, степенно вышагивая и дергая головой, как обычно делают эти пернатые, а носилась туда-сюда. Вытаращив безумные глаза и расправив крылья, она без остановки кудахтала.
– Это бешенство, – сказал Хондо. – Как в тех старых ужастиках, где животные всех убивают, помнишь? Смотрел «Куджо» или «Птиц» Хичкока?
Брукс склонила голову набок, всматриваясь в курицу.
– Тебе не кажется, что она пытается нам что-то сказать?
Совсем забыв, что Хондо стоял рядом, я спросил Брукс:
– А ты не можешь своим птичьим мозгом… э-э, в смысле, используя свою способность превращаться в птицу, понять, что она кудахчет?
– Думаешь, все птицы говорят одинаково? – Брукс надменно задрала подбородок.
Хондо ошарашенно уставился на нас и открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут курица понеслась к дому мисс Кэб.
– Эй, стой! – крикнул я, и мы ринулись за ней.
Курица клювом постучала в дверь мисс Кэб и посмотрела на меня. Потом подняла глаза к небу и постучала еще раз.
– Похоже, она хочет войти.
Брукс нажала кнопку дверного звонка и заглянула в окно возле двери.
– Там никого нет.
Хондо подергал ручку. Дверь была не заперта. Он поднял бровь и бросил на меня озорной взгляд.
– Давай глянем, чего хочет эта несушка. – Хитро улыбнувшись, он открыл дверь.
Тетушка Кэб выдерет нас за уши, если узнает, что мы влезли в ее дом без приглашения, но прежде, чем я успел возразить, курица ворвалась в гостиную, взлетела на кофейный столик и громко закудахтала, топчась на месте.
Хондо огляделся.
– Жуткое местечко, Зейн. Как ты мог тут работать?
