– Тогда твои правила – отстой.
– Решение за тобой.
Что-то мне подсказывало, что он не будет повторять дважды. Все еще не теряя надежды, я спросил:
– А подработка этим воином смерти – это на пару лет или как?
– На всю жизнь.
Ох ты ж, вот что точно отстой. Я стиснул зубы и, стараясь не думать, что на самом деле означает быть этим воином, спросил:
– Если я соглашусь… в смысле, если я все-таки стану твоим… воином, это ведь произойдет… не сейчас? А, типа, когда я состарюсь и умру, правильно?
Муван, неторопливо прогуливаясь вдоль края крыши, презрительно рассмеялась.
– Даю тебе время до третьей луны, – сказал Ак-Пуук. – Когда я тебя позову, ты ответишь. Я покончу с этим миром и начну все сначала. Будет новый порядок.
Третья луна… Он имеет в виду три ночи? Если так, у меня еще достаточно времени, чтобы все обдумать. В горле пересохло. Я всего лишь тринадцатилетний мальчишка с хромой ногой. Не из тех, что спасают мир.
Словно прочитав мои мысли, Ак-Пуук вдруг спросил:
– Тебе не надоело быть слабаком? Не уметь бегать? Не уметь драться? Ты не устал быть беспомощным доходягой, который вообще ничего не может? Ты не воин, Зейн Обиспо. Но со мной ты можешь им стать.
Стыд запустил когти мне под кожу.
– И все-таки мне хватило сил тебя освободить!
Он метнул на меня быстрый взгляд, явно говорящий о том, что он знает что-то, но не собирается со мной делиться.
Муван обернулась и прищурилась. Что бы ни скрывал Ак-Пуук, она тоже в курсе.
– В Шибальбе, – сказал он, глядя на мою ногу, – ты будешь сильным и здоровым, сможешь делать то, что под силу только богам и королям. Будешь обладать властью, которая тебе не снилась даже в самых смелых снах.
Его слова проносились у меня в мозгу. Сила. Боги. Короли. Все это звучало весьма недурно. А еще Брукс и Рози будут спасены…
Я уже собрался ударить с ним по рукам, как в голове у меня раздался чей-то голос. Не Брукс. Голос принадлежал мужчине.
«Не делай этого».
Я взглянул на соседний небоскреб. Он был повыше нашего; в его сверкающих окнах отражалась полная луна. Спустя мгновение здание исчезло, а вместо него появилась ступенчатая пирамида с площадкой на самом верху. Картинка была размыта и еле различима. На вершине стоял высокий, темноволосый человек в темном тренче. Он был так далеко, что я не мог разглядеть его лица.
Я шагнул к краю крыши и присмотрелся.
Ак-Пуук посмотрел в ту же сторону, но, похоже, ничего не увидел, потому что спокойно повернулся и невозмутимо спросил:
– Так ты окажешь мне услугу?
Человек с пирамиды покачал головой, и картинка растаяла.
«Кто это был?» – мелькнуло у меня в голове, но я тут же переключился на более важные мысли.
Судорожно сглотнув, я посмотрел Ак-Пууку в глаза. Было просто сумасшествием заключать сделку с богом смерти и тьмы. Но разве у меня был выбор?
– Обещаешь, что спасешь их? Брукс и Рози?
Зигзаг молнии пронзил небо.
Он кивнул.
– Хорошо…
Ак-Пуук поправил манжеты рубашки.
– Не все так просто, мой друг. Ты должен произнести клятву.
Внезапно на крышу налетел порыв ветра, такой резкий, что вода выплеснулась из бассейна.
– Я, Зейн Обиспо… – громко произнес Ак-Пуук.
– Я, Зейн Обиспо…
Небо разверзлось, и на нас хлынул ливень.
– Заканчивай! – приказал Ак-Пуук.
Я обтер лицо и закричал сквозь барабанный грохот дождя:
– Клянусь, что буду служить Ак-Пууку и Шибальбе и стану воином смерти!
Ак-Пуук запрокинул голову и раскинул руки в стороны.
– Свершилось, дружище, теперь он мой!
Он улыбнулся и, схватив меня за шиворот, подтащил к краю крыши, а потом, все еще держа за воротник, легко перекинул через ограждение. Мои ноги болтались в пустоте.
– Эй! – вытаращив глаза, я дергался и извивался, как уж, стараясь его лягнуть. – Мы заключили сделку!
– Конечно, – улыбнулся он.
И отпустил меня.
Я медленно падал – так медленно, что мог разглядеть свое отражение в зеркальной облицовке небоскреба. Затем оно исчезло, и вместо себя в каждом окне я видел свою маму.
Она прогуливалась по берегу лесного озера вместе с высоким темноволосым мужчиной. Они держались за руки и хохотали, словно два подростка. Потом начали запускать по воде камешки. Было немного неловко за ними наблюдать.
Внезапно я понял – тот парень был моим отцом. Это он стоял на вершине пирамиды и говорил мне не соглашаться на условия Ак-Пуука. И выглядел он вполне нормально, вовсе не как демон-посыльный или монстр, или еще кто-нибудь, с кем бы мне не хотелось состоять в родстве. По крайней мере, внешне. Я видел их у костра под звездным небом. Я так увлекся, что совсем забыл о падении и об асфальте, что ждал меня внизу. Словно образ моих родителей был сетью, которая способна удержать меня и спасти.
Мужчина обнял маму за плечи и что-то прошептал на ухо, но я не расслышал. Лишь увидел, как просияло лицо мамы… И в тот же самый момент он улетучился, будто облако дыма.
– Мама! – позвал я.
Я видел ее в каждом окне, но она не смотрела на меня.
Мир завертелся и понесся быстрее – я стремительно падал. Слова Ак-Пуука застряли у меня в сознании: «Свершилось, дружище, теперь он мой!»
