Глубоко тронутый увиденным, я инстинктивно склонился к ближайшему ко мне больному, стараясь проверить его физиологическое состояние. Я почувствовал органическое тепло, чёткий пульс и дыхательные движения, которые контрастировали с крайней окаменелостью членов тела, как будто они были в каталепсии. Меня охватило неописуемое волнение. Напуганный, я встал и направился к Анисето.
— Объясните мне, ради Бога! — попросил я его. — Что мы видим здесь? Может, мы находимся в жилище смерти после смерти?
Наш инструктор любезно улыбнулся и почти шёпотом объяснил мне:
— Да, Андрэ, этот сон действительно представляет собой привычную для нас картину смерти. Здесь находятся, с благословения этих мест, несколько тысяч наших братьев, которые ещё спят. Это существа, которые никогда не занимались активным добром и обновлением вокруг себя. И они глубоко убеждены, что смерть — это небытие, конец всему, вечный сон. Вера в высшую жизнь — это непрестанная работа души. Ржавчина разъедает только праздный топор. Онемению подвержен Дух, далёкий от созидательной работы. Мужчины и женщины в плотских кругах, которые верят в вечную жизнь, даже если они не являются христианами в глубине души, развивают способности к духовному перемещению и могут сознательно проникать во внеземные сферы, приобретая умение двигаться и более или менее хорошее здоровье. А те сущности, которые упорствуют в своём абсолютном отрицании, несмотря на всё их участие в псевдо-религиозных культах, которые не видят дальше своего тела и не желают приобретать духовное знание, являются действительно несчастными. Многие прибывают в регионы, где мы работаем, в виде зародышей жизни. Один из наших друзей называет их зародышами спиритуализма; а по-моему, они были бы счастливы иметь такое начальное состояние. Мы уверены, что многие из них отказались от контракта веры из-за преступного безразличия к намерениям Отца Вечного. Они спят, потому что они «намагничены» своими негативными концепциями; они парализованы, потому что предпочли окаменелость разуму. Но настанет день, когда им придётся встать и оплатить свои наработанные долги. Поэтому я и считаю их страждущими. Во-первых, они остаются спящими в том сне, в который они давно верили. Позже они проснутся; но большинству не избежать недугов и волнений, как у наших безумных братьев, которых мы только что видели.
Велико было моё удивление. Виценте также подошёл послушать. Анисето продолжил просвещение уже нас обоих:
— Искренняя вера — это гимнастика духа. Тот, кто не практикует её в той или иной мере на Земле, а предпочитает простое необоснованное отрицание всего, позже окажется без движения. Эти создания нуждаются во сне, в глубоком отдыхе, пока не очнутся для оценки своей ответственности, которую им несёт их жизнь.
Я заметил, что наш координатор сокращает свои комментарии, чтобы мы могли поближе познакомиться с работой Помощи. Я тоже не стал задавать вопросов, которые родились в моей голове.
За исключением нескольких дам, остававшихся рядом с Исмалией, все служители стояли у постелей мумифицированных групп. Искусственный свет, насколько можно было видеть, освещал бесчисленные постели, но я заметил, что ни один из спящих не реагировал на яркий свет. Все они оставались неподвижными, в прострации, мертвенно-бледные.
И тут я увидел, как Альфредо начал работать своим аппаратом, который передавал служебные приказы. Каждый сигнал аппарата представлял собой отдельную операцию.
Служители Места Помощи молча распределили небольшие порции супа и лекарств. Затем они дали немного воды в виде флюидов несчастным пациентам, за исключением тех, кто был в состоянии есть суп и принимать лекарства. Две трети из четырёхсот пациентов получили сеансы магнетических пассов, а некоторые — целительное дыхание.
Все движения работы передавались через световой сигнал, который выходил из рук администратора. Казалось, он хотел сохранить абсолютную тишину.
Впечатлённый всем увиденным, я шёпотом спросил Анисето, почему некоторые пациенты не получали ни воды, ни какой-либо помощи в новой силе через флюидические пассы или целительное дыхание. Анисето наклонился к моему уху с нежностью отца, который пытается успокоить своего ребёнка:
— Каждый в своей жизни, мой дорогой Андрэ, нуждается в том, что ему свойственно. Здесь мы в полной мере понимаем это требование природы.
Пока Альфредо продолжал руководить службами, наш инструктор, с разрешения Альфредо, отвёл нас к самым отдалённым постелям, где находились больные, которым не была предоставлена магнетическая помощь.
— Надо нарабатывать опыт и пользоваться предоставленными возможностями, — улыбаясь, утверждал он.
Мы с любопытством последовали за ним, определяя болезненные или ужасные проявления изоляции этих мертвенных масок. Когда мы оказались на середине пути от центральной зоны, инструктор объяснил нам очень серьёзным тоном:
— Я хотел бы увидеть, как много вы восприняли в Кабинете Магнетической Помощи. Чтобы эффективно помогать нашим воплощённым братьям, надо ясно и точно всё видеть.