Мы разговаривали в г. Припяти, где в роскошном трехэтажном здании разместился “Комплекс”. И если к этому времени г. Чернобыль уже отмыли в достаточной мере для работы и пребывания вахтовиков, то в г. Припяти и сегодня еще нежелательно подолгу ходить по улицам. Тем не менее, руководители некоторых подразделений ищут — и находят! — аргументы в пользу размещения там не только своих офисов, но даже общежитий. Злые языки (а может, просто разумные люди) предполагают, что причиной такого рвения служит большая зарплата в зоне повышенного риска. Справедливости ради стоит сказать, что ответственные за всю 30-километровую зону руководители ПО “Комбинат” били во все колокола, пытаясь ограничить пребывание людей в Припяти без строгой нужды. “Раз так!” — кое-какие подразделения, например, тот же “Комплекс” попросту выделились в независимые предприятия и... остались в Припяти. Есть и другие. Однако Комплекс” хоть занимается дезактивацией в 30-километровой зоне и поэтому находится там относительно оправданно.
То и дело мои воспоминания из разных периодов перекликаются между собой. Вероятно, потому что время спрессовывается в сознании в монолитный блок под названием “Чернобыль”.
Работы по дезактивации территории, зданий и сооружении в основном выполняло Министерство обороны. С этой целью военнообязанных призывали на специальные сборы до шести месяцев. Не знаю, как оплачивали их труд. На “гражданке” же, случалось, возникали и проблемы. Например, за рабочим и служащим государственного предприятия сохранялись его работа и зарплата, а кооператора полгода никто ждать не может, он возвращается к “разбитому корыту”. И еще при общей тройной оплате труда (исходя из заработка на “гражданке”) один, с основным окладом в 120 рублей, получал теперь 360, а работающий на том же МАЗе и глотающий ту же радиоактивную пыль, но с первоначальным окладом 500 — соответственно 1500 рублей.
Интересно, что сами ликвидаторы вслух свои обиды не выражали. Просто работали — и все.
Однажды, когда в Чернобыль прибыл генерал армии А.Г. Лушев и стал расспрашивать солдат об их нуждах, солдат из воинской части химиков сообщил, что командиры и финансисты хитрят с оплатой за работу в зонах с повышенной радиацией. Генерал вызвал командира финансистов и политработников на весьма нелицеприятный разговор.
Генеральный прокурор СССР и Министерство обороны неоднократно обращались в Совет Министров СССР с предложением вообще не привлекать военнообязанных на специальные сборы, если они не связаны с решением оборонных задач: это противоречит Конституции СССР и закону о всеобщей воинской обязанности. На территории Киевского военного округа более 20 человек отказались ехать в Чернобыль; в Сумах состоялся митинг...
10 апреля 1987 г. был опубликован закон СССР “О правовом режиме чрезвычайного положения”, где, в частности, сказано “...могут призываться на срок до двух месяцев военнообязанные-специалисты, необходимые для ликвидации последствий стихийных бедствий, крупных аварий или катастроф...”. Но не на полгода, а до двух месяцев.
Вот тут-то и начались весьма интересные события. По зоне, особенно в районе четвертого блока, покатилось, нарастая: “Даешь домой!” Солдатам сказали: “Погодите, братцы, а на кого же зону бросим?”
— Тут уж выплеснули все. И о перестройке. И о правовом государстве. И о законодателях тоже... Говорят, то был страшный день для командиров, политработников, коммунистов. Прошла и непокойная ночь. Наступило утро. А... к полудню стало ясно: на работы, в том числе и на “Укрытие”, вышел весь личный состав воинов запаса. До единого человека!
— На этих людей молиться надо, — сказал начальник оперативной группы Гражданской обороны генерал-майор Ю. Захаров.
— Ну, мужики! — только и сказал командир роты спецобработки лейтенант А. Камалетдинов...
Мнение генерала Н.Д. Тараканова, отвечавшего за дезактивацию: “В период интенсивных работ по дезактивации территории Чернобыльской АЭС, зданий, сооружений, прилегающей местности, населенных пунктов, жилых домов и других объектов воины Советской Армии, гражданские специалисты проявили не просто мужество и стойкость, они повсеместно совершали настоящие подвиги”. Николай Дмитриевич возглавлял дезактивационные работы в химвойсках и написал книгу “Чернобыльские записки, или раздумья о нравственности”.
В Полесском районе воины также дезактивировали населенные пункты, дороги, колодцы, приусадебные участки и другие сооружения. Случалось, одни и те же дома приходилось дезактивировать по пять-семь раз, потому что, как было известно, из реактора все еще шли выбросы. Местные жители сначала не понимали сложности этих работ, удивлялись и были недовольны: только что продезактивируют, а наутро уровни радиации почти те же, что были. И специалисты не могли этого объяснить, ведь работали добросовестно. Тогда по предложению Н.Д. Тараканова жителей пригласили помочь солдатам. Люди охотно согласились, увидели, что солдаты стараются, и претензии к качеству работ прекратились.