А вот, казалось бы, мелочь — телефонная или радиосвязь. Это рядовой участок при отделе главного энергетика УС ЧАЭС, народу в нем не многим более 20 человек: В.И. Квятковский, С.И. Бунин, А.Н. Харитич, А.Б. Солощенко, Н.Т. Петренко, С.М. Ляшенко и другие. Но именно им должны быть благодарны на всех строительных участках в 30-километровой зоне, на движущихся автомашинах, в Чернобыле, Вышгороде близ Киева, а позднее и в Славутиче за то, что круглые сутки телефоны и рации действовали безотказно.
В диспетчерской УС ЧАЭС всегда, а особенно в начале казалось, что система связи раскалилась — запросы о людях, материалах, машинах, поручения начальства, команды водителям, даже, случалось, просьбы найти родственников обрушились на диспетчера в первый же день.
Профессиональный диспетчер А.И. Варивода работал чуть ли не круглые сутки и успевал каждому отвечать, куда-то дозваниваться, просить, благодарить, требовать, ругаться, договариваться. Вскоре и он набрал свои бэры, вынужден был покинуть зону и стал заниматься сельским хозяйством.
Нужно ли удивляться, что войной назвали события, развернувшиеся в Чернобыле вслед за аварией, не сговариваясь, все их участники. Они так и говорили, и говорят теперь о своей жизни, о станции: “Это было в войну, это — до войны”.
Если вдуматься, определение это — страшное, трагическое. И вместе с тем исполненное огромного внутреннего достоинства. Обусловленные этой войной конкретные поступки и вообще все поведение людей исполнены глубочайшего смысла. Ведь это даже представить страшно: в мирное время, при налаженном быте и внутреннем покое или, наоборот, не по своей вине лишившись жилья и работы, люди добровольно и осознанно выбирают фронт, передовую линию огня и не уходят в тыл, пока их не вынуждает это сделать приказ врача, дозиметрической службы. Поведением большинства энергетиков: строителей, монтажников, эксплуатационников — руководил внутренний порыв, часто даже толком не сформулированный мотив, но одна четкая, как удары пульса, мысль: “Если не я, то кто же?!” И не только у станционников.
Вспоминает кандидат технических наук Р.С. Тиллес, в то время руководивший отделом в институте Оргэнергострой: “До 1986 г. я не видел реактора РБМК, не держал в руках дозиметра. Только когда один за одним стали улетать в Чернобыль мои товарищи, когда пришлось в Москве выполнять поручения минэнерговского штаба по ликвидации последствий аварии, я подумал: без нас не обойдется”. Независимо от Чернобыля 13 мая он попал в больницу. Но когда 18 мая навестившие его сотрудники сказали, что их отправляют в Чернобыль, то на следующее утро он отпросился у врачей и поздно вечером уже примерял одежду в “Сказочном”.
Таких было немало. Эти люди достаточно ясно представляли опасность: энергетики все-таки. Во всяком случае, кое-кто перед отъездом позаботился даже о том, чтобы через девять месяцев дождаться новорожденного. Один из них (не называю имени, чтобы не обиделся) встречал ребенка и маму из роддома уже с орденом Ленина на пиджаке. Можно, конечно, улыбнуться такой предусмотрительности. А ведь по сути она означает, что человек сознательно шел в опасность.
В июне 86-го из Москвы добровольцем приехал научный сотрудник Института органической химии АН СССР В.В. Тюрин, по военной специальности офицер войск радиационно-химической разведки. Осмотрелся — да и перешел в Управление строительства на постоянную работу. Заместитель у Тюрина тоже доброволец С.К. Капустин. Таких в штате управления несколько. Перед ними никто не рисовал голубые дали. Критерий подбора и оценки труда был один: человек должен добросовестно работать, и — все.
Незадолго до аварии решили мы с женой перебраться из Сибири в теплые края, — рассказывал заместитель начальника стройки Свинчук. — Я выбрал Припять. Приехали 1 апреля 1985 года. Строили город, теплицы: первые пять гектаров теплиц. К 1 мая 1986 г. я должен был сдать еще полтора гектара... Решил не эвакуироваться. Только ночью вывез семью и тут же вернулся, да безвыездно до октября так и проработал в зоне. — Он строил котельную г. Чернобыля, пока не начались первые работы на месте Славутича. Тогда Свинчука администрация УС ЧАЭС назначила начальником треста “Славутичатомэнергострой”. А когда в моду вошли выборы начальства, его на эту роль избрал народ. Но это было позже. Вернемся в 1986 г.