Утром 26-го сами, без приказа в Киеве собрались десятки водителей автотранспортного предприятия №09121, которое расположено в украинской столице. Водителям сообщили о случившемся, о необходимости ехать в зону и предложили сделать шаг вперед тем, кто по каким бы то ни было причинам не может или не хочет ехать. Не вышел никто. В те дни газета “Правда” писала о водителях из многих киевских организаций, в их числе о кавалере ордена Трудовой Славы В. Броварном, о молодом водителе Б. Леванде, о начальнике Припятского АТП-31015 М. Сапитоне, шофере С. Дроздюк — он тогда попросил направить его на ЧАЭС и подал заявление и о приеме в партию.
В 30-километровой зоне людей на коммунистов и беспартийных не разделяли. Вообще, партийная принадлежность никого особо не интересовала, разве что иногда коммунистам предлагали работу потруднее, как в Великую Отечественную: “Коммунисты, вперед!” Это считалось нормой. Но и “Вперед!” здесь предлагали независимо от партийности — добровольцам. Тем не менее, в Чернобыле после аварии было много письменных заявлений типа: “Хочу быть вместе с коммунистами на самых ответственных участках”, как в войну: “Если погибну, прошу считать меня коммунистом”. Заявления писали эксплуатационники и строители, физики, военнослужащие, медики, работники милиции, пожарные. Многие верили в обещанное “светлое будущее”, для других это был просто патриотический порыв: партия — как бы синоним понятия Родина. Возможно, кто-то рассчитывал таким образом сделать карьеру. Но заявления писали и в больнице, не будучи уверены в благополучном исходе. Вероятно, многие из этих людей так сегодня бы не написали: идея оказалась утопией. Но тогда этой идеей жили миллионы, они воспринимали ее как символ благородства и чистоты. И за одно это такие люди достойны уважения и благодарности человечества.
Автотранспорта 27 апреля в Припяти осталось мало — на нем уехали. Или списали. Люди работали на своих личных машинах, не думая об их стоимости. А ведь по тем временам собственная машина была драгоценностью. На этой своей частной собственности, которую каждый хозяин привык лелеять, словно любимую игрушку, они теперь гоняли по радиоактивным завалам. Конечно же, понимали: с машиной придется, в конце концов, расстаться, списать в “могильник” — не случайно же дозиметристы то и дело лезут со своим дозиметром к ней под брюхо.
Наверное, жалели. Но ездили, хотя имели право требовать государственный автомобиль. Никто бы не заставил, да и не попытался бы заставить тех же Григирчика, Бубнова, Куренного, Кизиму садиться за руль служебных машин. Но они отказались от своих личных водителей. Вообще, служебных автомашин и водителей остро не хватало, так как в “мирное” время их централизованно вызывали из общего гаража по мере необходимости. А теперь машины понадобились всем одновременно.
Между тем, успех многих трудных операций зависел теперь и от водителей независимо от того, возили они людей или грузы.
Так же понимали обстановку, свою гражданскую позицию и авторемонтники: старший мастер по ремонту Н.А. Свидерский, мастер В.Н. Гольдберг, инженер-конструктор Ю.Д. Гарцман, инженер-строитель автотранспортного предприятия Г.М. Филимонов. Так ее понимали и 35 рабочих из бригады М.Н. Андреева, успевшие за одну двухнедельную вахту выполнить техническое обслуживание и ремонт 50 автобусов и 60 легковых автомобилей. Я не могу определить, много это или мало. Но знатоки говорят, что такое возможно только в случае, если к гражданской позиции добавляются высокая квалификация и творческий подход.
Чернобыльские авторемонтники оказались способны даже привести в порядок находившиеся на стройке польские погрузчики с английскими двигателями, для которых в нашей стране нс оказалось запасных частей. На этих погрузчиках вывозили “грязный” грунт — не выбрасывать же их в самый разгар работ. Под руководством Свидерского и Гарцмана английские двигатели заменили отечественными, выполнив сложную программу установки оборудования в неприспособленные для этого ячейки.
В 1987 г. я долго и безуспешно разыскивала по многим дорогам и в разное время года автоводителя А.И. Губского — хотелось посмотреть на этого замечательного человека, удостоенного за Чернобыль ордена Ленина. Каждый раз “он недавно был неподалеку, уехал”. Вскоре после начала работ рядовой водитель Губский стал начальником Полесской автоколонны и был очень занят — у него в подчинении 60 человек, да к тому же он парторг филиала Чернобыльского транспортного производственного объединения “Южатомэнергостройтранс”.
— Как он выглядит-то? — спрашиваю в диспетчерской начальника по эксплуатации транспортно-производственного отдела И.С. Кожедуба.
