Нельзя забывать, что на открытой территории станции радиационный фон был выше, чем во многих помещениях четвертого энергоблока, и там находиться можно было лишь очень малое время.
Старший инспектор управления пожарной охраны МВД Украины В. Задорный показывает смонтированную на красно-белой машине дождевальную установку — изобретение, позволяющее значительно снизить уровень радиации в районе насосного пункта. Это важно, ведь экипажи добровольцев, сменяясь, работают больше суток...
Опыт, навыки пожарных оказались бесценны на сложнейших участках работ, где требовались сноровка, скорость, даже просто физическая ловкость. Приходилось заменять людей. Приходилось заменять и технику: она становилась радиоактивной от окружающего фона в такой степени, что ею уже нельзя было пользоваться.
Начальник Музея Гражданской обороны СССР B.Л. Гришин показывал мне воинские листовки-памятки, посвященные работавшей тогда пожарной роте полка гражданской обороны Киевского военного округа и фотографию Петра Зборовского, награжденного за этот труд боевым орденом Красной Звезды. Петра не раз приглашали в музей. Рассказывал, что серьезно болен, порой неожиданно теряет сознание и “обнаруживает” себя лежащим па земле в окружении обеспокоенных прохожих.
Бассейн осушили 8 мая.
...В это время ЮТЭМовские монтажники без специальной защитной одежды и даже без респираторов собирали трубопровод для бетона и жидкого азота на открытой и очень пыльной площадке станции.
A.Л. Шакула “схватил” 14 бэр в первый же день. Еще до Чернобыля на его пиджаке красовались ордена Знак Почета, Трудового Красного Знамени, Октябрьской Революции, хотя прожил к этому времени еще только 36 лет. Орден Октябрьской Революции получил за пуск четвертого энергоблока ЧАЭС (возглавлял тогда комсомольско-молодежную бригаду монтажников). После Чернобыля появился еще один орден.
...Но закачивать азот не понадобилось: днище реактора не нагревается.
В это же время ЮТЭМовцы вручную разрезали коммуникации и другие соединения между третьим и четвертым энергоблоками, расчищая пространство для внутренней стены саркофага. А из реактора шли выбросы.
Говорили, что в США выполнен эксперимент, имитирующий самопроизвольное погружение горячего реактора на глубину в десятки метров. Предположили, что в условиях Чернобыля это может привести еще и к взрывному парообразованию грунтовых вод и их интенсивному радиоактивному загрязнению, а затем эти загрязнения быстро распространятся, поступят в р. Припять.
Сам собой напрашивался вывод: необходимо под существующим фундаментом построить дополнительную прочную плиту, по сути днище саркофага, чтобы реактор все-таки не провалился и преисподнюю. И еще — создать вокруг всей АЭС замкнутую противофильтрационную стену в грунте, способную локализовать загрязненные подземные воды, если они появятся.
Проектирование плиты было поручено Минсредмашу, но считать его единственным автором нельзя, тем более, что проект на практике существенно менялся.
В сооружении плиты в комплексе участвовали подразделения Минэнерго СССР, метростроевцы, донецкие и тульские шахтеры, работники Минсредмаша СССР. Работа Минэнерго мне лучше известна, поэтому в данной главе ей посвящено больше места. Но и по факту занятости и решения главных проблем такой дисбаланс оправдан. В основном здесь работал прославленный “Союзгидроспецстрой”, известный сложнейшими тоннелями и градирнями.
Первая группа ведущих специалистов “Гидроспецстроя” — главный инженер объединения М.Н. Розин, его заместитель Б.В. Хейфец и др. — вылетели в Чернобыль на разведку уже 3 мая, чтобы определить хотя бы ориентировочно направления, характер и объем предстоящих работ по своему профилю. Начальник объединения Н.В. Дмитриев в это время находился во Вьетнаме.
Из Чернобыля Дмитриев 7 мая вызвал туда начальника Таджикского управления В.М. Башмакова, который уже через полтора суток вместе с начальником участка С.С. Шкредовым и бригадиром комплексной бригады Е.В. Степаненко ночевали на первых попавшихся постелях, отысканных среди ночи в г. Чернобыле. А наутро они уже были на станции, осмотрелись, и Башмаков предложил Дмитриеву вызвать 240 проходчиков-бетоноукладчиков из всех управлений объединения, в том числе 80 асов — из Таджикского. Все они прибыли так же оперативно. Из Москвы 8 мая вылетела группа специалистов института Гидроспецпроект для консультативной помощи при определении технической возможности устройства подфундаментной плиты, среди них — заместитель главного инженера С. Нагапетян. Через неделю почти все инженеры-тоннельщики института были задействованы на чернобыльской тематике. Они внесли немало своего в чернобыльский проект. Всего же только от этого института, по словам его нынешнего директора С.М. Воскресенского, в Чернобыле работали около 80 человек.
