В объединениях в шутку и одобрительно это называли системой тотальной командировки. Здесь и прежде успешно практиковалась мобилизация сразу многих подразделений из разных точек страны для выполнения работ на крупных гидротехнических объектах. Каждому выделяют участок по его профилю. В итоге работа выполняется в несколько раз быстрее, чем если бы ее последовательно делали управления одно за другим. Как и при сооружении подфундаментной плиты, базовым стало Днепровское управление, расположенное в г. Вышгороде под Киевом.
— Смеялись редко, не могу припомнить, — рассказывал мне Н.Г. Селиванов. — Большинству особенно запомнилось в этот период братство. На этой площадке мы чувствовали себя единой семьей, одной большой бригадой. Люди незнакомые, практически чужие, понимали друг друга с полуслова, и там не было чужих. Главное — ты гидроспецстроевец. Никто не спрашивал, из какого ты региона, из какого управления. Другие вспоминают, как однажды в мае-июне 86-го они увидали в зоне неизвестных им гражданских крановщиков и водителей из Смоленска. Ходят неприкаянные, не знают, что им делать. Гидроспецстроевцы позвали их к себе, накормили, поселили, дали работу — ребята были очень довольны: дело появилось.
Самым сложным делом была организация труда и быта почти полутора тысяч человек. Среди прибывавших из многих регионов страны были горняки, проходчики, цементаторы и т.д. Требовалось немедленно отобрать из них тех, кто способен наиболее четко представить себе работу и быстро ее выполнить, а также рационально распределить объемы работ между подразделениями. Гидроспецстрой” прежде в основном выполнял горные тоннельные работы для гидроэнергетики, в его составе были специалисты по свайным цементационным противофильтрационным работам. Но прежде именно специалистов такого профиля не было необходимости собирать сразу всех в одном месте.
Все работы выполняли по временному графику, связанному с конкретной радиационной обстановкой. Однако к руководителям этот нормирующий график отношения как бы не имел. Например, у главного инженера Днепровского управления А.Л. Запорожца рабочий день начинался в 5.30 выездом на площадку посмотреть, что сделала ночная смена. Штаб “Гидроспецстроя” начинал работу в 7.00. После совещания Запорожец опять выезжал на площадку, решал все трудные вопросы вплоть до снабжения людей водой и транспортом. После обеда — работа с Гидроспецпроектом, наладчиками, механиками. После 18.00 — снова на площадку, затем в Чернобыль, на заседание штаба, которое начиналось в 19.00: обсуждали сделанное. С 21.00 до 24.00 — снова на площадке. Отбой — в 1.30-2.00. Так — каждый день, без выходных. Большинство, в том числе руководители, жили на острове, на р.Припять. Многие — в п.Зеленый мыс за пределами 30-километровой зоны. На острове были горячие вода, душ. Главное же — экономилось время для сна за счет дороги. Рядом жили и многие рабочие — их можно было в любой момент поднять, если нужно. Они обычно завтракали в 7.00, в 8.00 были на стройплощадке.
— То была непривычная, не похожая на наши будни жизнь. И люди там становились иными, и взаимоотношения, — впечатление рядового инженера объединения В.И. Лагодиенко. — Начальники высоких рангов, с которыми в Москве мне не пришлось бы сказать и слова, там были на равных со всеми, в том числе, например, начальник железной дороги, представители Госснаба Украины и СССР. И даже наш Дмитриев, строгий и требовательный мужик, которого боятся во всех управлениях “Гидроспецстроя”, в Чернобыле вел себя подобно старшему брату и оказался душевным и очень порядочным человеком.
— Когда я служил в армии, командир у нас был строгий, — продолжал Лагодиенко, — но за каждого солдата он готов был отдать душу. Мне повезло — и здесь на гражданке начальник оказался такой же. Вспоминаю, что и на строительстве Асуанской ГЭС, когда нашего Дмитриева видели арабы (среди них были и лодыри), то они сами вскакивали и начинали создавать рабочую обстановку: что-то резали, стучали, словом что-то делали. Николай Владимирович сам любил работать и другим спуску не давал. Вообще в решении всех существенных вопросов “Гидроспецстроя” наиболее весомое слово не по форме, а по сути принадлежало начальнику Н.В. Дмитриеву. Теперь, через годы со всеми, кто там работал, мы встречаемся, как братья. И ни разу я не видел, чтобы кто-то выразил неудовольствие по любому поводу.
Работа грейфером
“Я был потрясен отношениями доверительности и заботы друг о друге”, (М.П. Дружинин, главный механик объединения). “Вообще в нашем штабе ЧП не было”, (А.П. Бабин, водитель). “В каких переделках мы ни были, как ни было тяжело, но так тяжело, как сейчас, не бывало”, — признался Н.В. Дмитриев одному из коллег летом 86-го.
Дважды в день машины с гидроспецстроевцами выезжали из 10-и километровой зоны — на обед и по окончании рабочего дня. Руководителям случалось и чаще. Миновать ПУСО (пункт санитарной обработки машин) они не могли, и сами знали, что машины их довольно-таки грязны. Но времени на задержки и мытье машин не было.
