— Работать было не страшно,— рассказывал рабочий Н.В. Половинкин.— Людям говорили об опасности, о вредности работы в условиях радиоактивности. Но и я и другие понимали, что, раз нас туда послали, надо делать дело. Только сейчас, по материалам прессы, по рассказам специалистов мы стали осознавать, какова была действительная опасность. А тогда мы просто выполняли свою работу. Не дай Бог произойти чему-нибудь подобному снова, поработавших там, наверное, второй раз и не послали бы. Но если бы я точно знал состояние своего здоровья без утаек доз и пр., тогда бы я задумался... И, вероятно, поехал бы снова. А так, не зная о своем здоровье практически ничего — нет, не поехал бы.
И сегодня немногие знают свои индивидуальные дозы, и не только рабочие. Медиков чернобыльцы также мало интересовали. Только лет через 6-7 после аварии большинству ликвидаторов, во всяком случае, москвичам стали настоятельно предлагать серьезные медицинские обследования, если надо — лечение. И на том спасибо.
Это было одно из наиболее сложных сооружений в комплексе защитных мер. Оно называлось “водонепроницаемая завеса", или “стена-локализатор”.
Через три недели после аварии стало очевидно, что реактор в грунт не провалится. Однако подземные воды все-таки неизбежно загрязнятся радионуклидами с поверхности земли, которые постепенно просачиваются в грунт. Фильтрация идет также из загрязненного пруда-охладителя, из поврежденных при аварии реакторных систем. Необходимы срочные меры.
— Вызвал нас первый замминистра Минэнерго СССТ С.И. Садовский: “Идите к шахтерам на четвертый блок, у них какая-то течь, просят выполнить водопонижение”, — вспоминает прораб Днепровского управления “Гидроспецстроя” А.Б. Соболевский. — Мы пошли искать Министра угольной промышленности Щадова, который в это время, говорят, находился в Чернобыле. Но не нашли. Отправились к специалистам Гидропроекта, там ответили: “Чья вода, не знаем, может, грунтовая, а может — нет. Ждите команды”. Действительно, кабельные каналы четвертого энергоблока затопило при тушении пожара, насосы инженерных сетей водопонижения нс работали, а грунтовые воды высоки. Но самое интересное было потом. Замминистра С.И. Садовский вызвал Н.В. Дмитриева, и тут началось такое... Мы получили задание выполнить за короткий срок 12 км “стены в грунте”...
Невысоко над правым берегом р. Припять разместилась площадка АЭС. С севера она лишь на 1-2 км отстоит от поймы реки.
Предстояло уберечь от загрязненных грунтовых вод р.Припять, а также воспрепятствовать их перетоку на территории прощадки АЭС из верхнего четвертичного горизонта в более низкий, бучакско-каневский. А для этого выстроить стену на пути грунтовых вод. Предусматривалось, что загрязненные грунтовые воны на территории АЭС будут удерживаться временно, а затем удаляться и очищаться. Но это — лишь общее решение.
У идеи “стены наоборот”, то есть вглубь земли, были противники. Они сомневались: да, стена предотвращает сток грунтовых вод в р.Припять, но создает подпор этих вод на территории станции. А потому подземные воды могут излиться над поверхностью заграждения.
— Сооружение стенок в грунте вообще традиционно при строительстве атомных станций во многих странах мира. Если б у нас их строили одновременно с ЧАЭС, в конечном итоге обошлось бы дешевле, — мнение члена-корреспондента АН Украины Э.М. Соботовича. Но в действительности не во всех случаях такая стена необходима.
Поиск решений о судьбе подземных вод в районе ЧАЭС в иннституте Гидропроект начался после первых же сообщений об аварии. Были привлечены специалисты Союзгидроспецстроя, его института Гидроспецпроект, Минводхоза, ВСЕГИНГЕО, Института геохимии АН СССР, Киевского университета, Госкомгидромета и др. Специалисты и ученые предлагали свои решения, которые затем обсуждались в Минэнерго СССР, Совете Министров СССР, Политбюро ЦК КПСС и в Правительственной комиссии по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС. Но независимо от их решений украинские власти и партийные руководители настаивали на сооружении этой “защитной” стены. Затем Гидроспецпроект разработал проектную документацию по подземным защитам на площадке АЭС, г.Припять и прилегающей территории, а Союзгидроводхоз — по пруду-охладителю. По ходу дела вносили коррективы.
