Целую неделю взбесившийся реактор разбрасывал вокруг себя обломки строительных элементов, графит и почти неразличимые взглядом крупицы ядерного топлива — “горячие частицы”. Все это было весьма радиоактивным материалом и передавало свою активность окружающей природе, зданиям, всему живому и неживому, оказавшемуся в непосредственной близости. Опасность могли усилить дожди или половодье, способные подхватить эту радиоактивную грязь и унести в ручьи и реки. Реальная и весьма серьезная опасность.
Разработку технических решений по защите территории от загрязнения сточными водами поручили в основном также Минэнерго СССР (институт Гидропроект им. С.Я. Жука). Именно по этой программе предстояло переместить около 180 тыс. кубометров грунта, проложить трубопроводы, пробурить скважины, построить каналы, дамбы и стену в грунте. Минэнерго помогали Минобороны, Минмонтажспецстрой, Мингаз, Минтрансстрой и Минводхоз и представители других отраслей.
Непосредственно к устройству защитных дамб от грязных стоков, чтобы не допустить их в реки Припять, а затем в Днепр, приступили вместе с военными уже в мае: тогда начали строить дренажные системы, струенаправляющие дамбы и другие водосооружения.
Радиоактивность может быть стихийно смыта дождевой или снеговой водой не только с поверхности земли, но и с кровель зданий, как это специально делают при дезактивации. Следовательно, этот процесс нужно сделать подконтрольным человеку. Решили радиоактивность собирать к насосным станциям.— Они откачают ее в канал, чтобы там вода отстаивалась и понемногу сама дезактивировалась. Вся эта система называется ливневой канализацией.
До аварии ливневые воды из города Припять по коллектору сбрасывались в реку Припять. Теперь систему отвода ливневых стоков требовалось немедленно изменить. Но прежняя трасса шла от теплиц Припяти через весь город к атомной станции. Такие работы хороши лишь для мирного времени.
В районе теплиц радиационный фон составлял 0,85 рентген/час, в районе речного порта — от 0,85 до 1 рентген/час, на промплощадке ЧАЭС, в районе пожарной части — 1,25-3 рентгена/час. Массовые замеры производили только по гамма-излучению, для измерения бета- и альфа-излучения приборов было мало, их не учитывали и в последующие годы.
В мае 1986 года монтажники ЮТЭМа с помощью военных в г.Припяти построили систему водопонижения с двумя насосными станциями, чтобы стало возможным на ЧАЭС откачивать канализационную воду (там после предварительной уборки фон достигал двухсот миллирентген в час). Одновременно строили канал — по территории, на которой “светило” до трех рентген в час.
Строители ЧАЭС, ЮТЭМовцы, гидроспецстроевцы и военные сооружали также несколько трубопроводов для сбора ливневых стоков с территории промышленной зоны: 4 насосные станции, пруд-охладитель. Во многих местах работать можно было не дольше, чем по 15-20 минут.
На последнем этапе дождевые воды системой дамб решили отгородить от реки.
Гидростроевцам поручили бурить скважины. Чтобы понять назначение и конструкцию скважин, главный инженер Днепровского управления А.М. Троян встретился с заместителем министра Ю.Н. Корсуном и начальником Управления строительства ЧАЭС В.Т. Кизимой. Подумали и решили, что необходимо пробурить 8 скважин большого диаметра глубиной 15-20 метров и смонтировать в них глубинные насосы для откачивания воды: 2 — в районе теплиц г.Припять, 2 — в районе речного порта, 2 — на промплощадке АЭС и 2 — в районе пожарной части ЧАЭС, близко от аварийного блока. Из вновь пробуренных скважин воду будут перекачивать в специальное хранилище, предназначенное на АЭС для жидких радиоактивных отходов — ХЖТО.
— Я работал с проектировщиками из всесоюзного институт Гидропроект, — рассказывает Неучев, — Когда выбирали место работы из нескольких вариантов, критерием было наименьшее радиационное загрязнение. Но когда потом мы с дозиметристом приезжали, чтобы лично оценить обстановку, то видели, что радиация там еще довольно высока, и нужно подобрать место почище, чтобы люди не получили лишние дозы. Возможно, что ситуацию меняли ветры — переносили пыль, а она радиоактивна.
Если “стена в грунте” и плита под фундаментом четвертого энергоблока задавали теоретические загадки, то в сооружении дренажной системы главный специалист института “Гидроспецпроект” А.Д. Бутман (он отвечал за дренажные работы на промплощадке ЧАЭС до и после аварии, здесь был участок его объединения) не видел никаких новых инженерных вопросов. Новым был лишь мощный радиационный фон.
Чтобы люди могли морально адаптироваться к осознанию, что присутствует радиационный фон, руководители решили начинать с наиболее чистого участка — с района теплиц. Рабочие треста “Южтеплоэнергомонтаж” прокладывали трубопроводы и устанавливали насосы, а гидроспецстроевцы бурили скважины. Затем работали в средней части города, в районе кафе “Припять" (6-6,5 рентген/час). Пользовались военной картой радиационной обстановки города.
