Выполняя приказ, войска Ленинградского фронта начали наступление от Выборга на Иматру, Лаппеенранту. По условиям местности относительно доступный для движения бронетехники маршрут проходил через ж/д станцию Тали и поселок Ихантала. За предыдущие 12 дней войска фронта прошли в непрерывном наступлении 70-80 километров. От Выборга до Иханталы всего-то 15 километров по прямой. Но пройти их так и не удалось. В конце июня 1944 года у этих двух ранее ничем не примечательных, а ныне исчезнувших с географической карты поселков разгорелось самое ожесточенное сражение в истории трех советско-финских войн.
Сосредоточив на участке прорыва севернее Выборга девять (!) стрелковых дивизий, советские войска утром 25 июня перешли в наступление. К 1 июля удалось лишь оттеснить финнов на 4-6 километров к северу от Тали. Дальше продвинуться не удалось. Отнюдь не склонный к экзальтации маршал Маннергейм описывает эти события такими словами:
«Русских оттеснили несколько назад контратаками, во время которых наши войска почти нечеловеческими усилиями едва не перерезали пути отступления этому клину и не окружили его широким кольцом. В течение четырех суток линия фронта колебалась волнами, атаки и контратаки следовали друг за другом непрерываемой чередой... Последняя часть, переброшенная из Восточной Карелии (6-я дивизия под командованием доблестного генерал-майора Вихма, который пал героем в этих боях), вовремя успела занять позиции и стабилизировала оборону под Иханталой. Наступление, в котором участвовало 16-17 дивизий [противника], было отражено. На такое окончание мы не смели даже надеяться. Это было настоящим чудом...»
У «чуда» было несколько вполне рациональных причин. Одна из них уже выше названа: воспользовавшись бездействием Карельского фронта и советской авиации, финское командование смогло з агрузить в эшелоны и перебросить от реки Свирь в обход Ладожского озера четыре пехотные дивизии, три из которых (6, 11 и 17-я) приняли участие в сражении у Тали - Ихантала. Во-вторых, быструю и эффективную помощь своему погибающему союзнику оказала Германия (Гитлер «своих не бросал», что проявилось как в истории с Муссолини, так и на финском фронте).
К 23 июня морским путем в Финляндию прибыла немецкая 303-я бригада «штурмовых орудий», на вооружении которой было 42 самоходки (StuG-III и StuH-42). Да, в сравнении с численностью советской бронетехники это была капля в море, но для финнов, у которых в единственной бронедивизии к 21 июня в боеспособном состоянии оставалось всего 17 самоходок, три трофейных Т-34 и один КВ, появление 303-й бригады означало радикальное увеличение возможности нанесения тактических контрударов. Люфтваффе сформировало специальный авиаполк (23 пикирующих бомбардировщика Ju-87 и 23 истребителя, в основном тяжелые FW-190, которые использовались и для штурмовых ударов по наземным войскам), который с 20 июня принял участие в ожесточенных воздушных боях.
Самым же значимым стали срочные поставки противотанкового вооружения. 19-22 июня по воздуху и торпедными катерами через Финский залив было переброшено более 9 тысяч гранатометов «Панцерфауст». Какими бы примитивными ни были эти первые образцы РПГ (дальность прицельной стрельбы составляла у них всего лишь 30 метров), внезапное и массовое применение нового оружия дало эффект оперативного масштаба. До этого финская пехота оказалась практически безоружной, так как малокалиберные (37-мм и 45-мм) пушки, составлявшие большую часть наличных средств противотанковой обороны, способны были лишь высекать искры из брони новых советских танков и самоходок. С появлением многих тысяч противотанковых гранатометов финский солдат снова ощутил себя бойцом, а не жертвой, приведенной на заклание. Маннергейм в своих мемуарах пишет:
«Помню один случай, который явился действительно поворотным моментом. При появлении русских танков на участке близ Лейпясуо несколько бесстрашных воинов из 4-й дивизии, среди них были и командиры, и рядовые, решительно двинулись навстречу стальным чудовищам и несколькими прицельными выстрелами из “Панцерфауста” лишили первого из них возможности двигаться. Остальные [танки] тут же повернули и убежали. С этого дня вера войск в новое оружие окрепла. Подавленное настроение в течение нескольких суток сменилось доверием, и снова появилось желание сражаться. Эта полная смена настроения решающим образом повлияла на то, что наступление противника удалось в конце концов остановить...»
