Альтиген опустился на одно колено, ощущая себя великим полководцем, загреб горсть сухой почвы в ладонь, а затем посмотрел, как она рассыпается сквозь пальцы латной перчатки. Так и рассыплется доминирование Белого города, ускользая из рук у врагов его, Альтигена, как эта почва, лишенная влаги и жизни, ибо сами они лишено духа истинной жизни. Поднявшись, господарь обернулся и снял шлем.
Из рядов появились неспешно и важно трое магов в черных мантиях, капюшоны скрывали их лица, длинные белые бороды торчали из-под них. Шли же они так, словно вокруг них не существовало ничего.
Небеса потемнели. Сухой гром раздался высоко.
Тысячи мутных глазах засверкали искрами страждущего разума, а руки, пропитанные магией, сжали крепче древки копий. Одна пятая всех рыцарей собралась здесь. Копья их крепки, мечи их заточены, тела их насыщены силой, а воля и разум едины с волей и разумом господина, за которого жизнь отдадут, будучи счастливы.
И оглядев воинство это, Альтиген наконец вновь скрасил свой лик той улыбкой, что свидетельствовала о его власти над ситуацией.
Маги же простерли руки к магической реке, и вылилось из неё русло, медленно, выливался из него светящийся жидкий туман, искры летели, но русло росло, взращивали его маги усилием своей мысли до самого клыка. И к самым ногам господаря протянулся светящийся мост.
И Альтиген ступил на него латным ботинком и, ощутив твердую землю, а когда снова обернулся к войску, то вытащил свой меч и поднял его к небу со словами:
— Мы идем на Белый город!
Воинство один раз стукнуло копьями и двинулось единой массой.
Альтиген пошел по мосту, и рыцари за ним. И огромная река магистрали потемнела.
Они будут идти две недели, днем и ночью, не замедляя ни на мгновение своего марша. Магическая река вошла в их тела, многие облака и озера энергии прошли сквозь них.
И вскоре на горизонте покажутся девять зиккуратов.
_____
О так называемых серых братьях в совете заговорили ещё до того, как было принято решение об отступлении.
Несмотря на то, что их было крайне мало, все же серых братьев было существенное количество среди магов приближенных к совету и самым высоким должностям в управлении городом. Они были. Нельзя было не заметить этого.
Серых братьев ловили на квартирах в нижних этажах зиккуратов, избивали до полусмерти, пытали, кого-то до смерти. Об этом говорили многие. А потом, на предыдущем заседании нескольких таких, искалеченных и трясущихся сам Альтиор ввел в помещение совета.
Кинув их к ногам верховного мага, он воскликнул:
— Предательство и ложь среди нас!
Поднялся, как всегда, страшный шум, гам, буря негодования.
Фракции в спешке обсуждали случившееся, никто не знал и не понимал, как реагировать. Несмотря на слухи, белые маги были слишком напыщенными, как правители, а потому не могли признать внутри себя, что есть нечто вне их идеи, пусть и подле неё, но нечто, что борется с ними и их властью на уровне мышления.
И такие люди все же были. Вот они. Изуродованные, пострадавшие за свою борьбу, но когда Альтиор сжал их волосы и поднял голову, то показал Протелеону их глаза, и тот ужаснулся. Стремление было в них.
Страх стал медленно растекаться по совету, по всему магическому сословию.
Серые… предатели, лжецы, шпионы, мечтающие посеять вражду и хаос в городе, люди, что скрываются среди горожан, в катакомбах, в кварталах, подбивающие толпу на мятеж медленно отравляющие сердца ремесленников и крестьян.
На следующем же заседании Зэорис поднялся и открыто заявил:
— Грядет мятеж! На город готовится поход!
Совет ответил смятением.
— Какие есть доказательства этому? — вдруг спросил Гликон.
— Вот вам доказательства, — с этими словами Зэорис достал свиток, прошелся по мраморному полу во внезапно наступившем затишье и вручил свиток Гликону.
Развернув же, Гликон пробежался глазами, и поднял растерянный взгляд к членам своей фракции, и вскоре выражение их лиц становилось одинаково тревожным, злым и полным панического разочарования.
— Это приказ о наступлении! Подписан магистром Зеландом!
— Зеланд? — усмехнулся Кронид, будто ждал этого, — магистр мятежников?
— Поэтому его уже давно не видно в совете, — продолжил Зэорис, — мои приближенные перехватили этот приказ у одного подозрительного человека, долго он пытался скрыться, а когда мои люди настигли его в тупике катакомб, тот он перерезал себе глотку кинжалом, душа его была для нас потеряна. Но эта бумага говорит обо всем. Зеланд предал нас. Он собрал вокруг себя множество смутьянов, и теперь идет сюда, чтобы оспорить власть белого совета.
К Гликону стали сбегаться и другие члены совета, чтобы посмотреть на злополучный документ, крик о несущейся на город угрозе, объятой быть может сталью и ненавистью.
Спокойствие, что лишь крепло с начала осады черными рыцарями града Вольного, теперь улетучилось, остался пульсирующий страх, вплетённый во взрыв ненависти.
— Мерзкие свиньи! — закричал Гликон, — мерзкие свиньи!
— Я предвидел это, — тихо сказал Альтиор Стратонику, сегодня они оба сидели в белоснежных тогах.
