Эти двое присутствовали в тот день в зале совета и видели, как наливались кровью глаза тех, кто ещё недавно желал мира. Теперь, когда опасность стала реальной, их ноздри уловили аромат непокорности, что пробудило в них тех цепких тиранов, какими они были внутри.
Альтиор самодовольно улыбнулся.
— Обожаю погромы. Что-то вспомнилось мне… А ты когда-нибудь участвовал?
— Нет, — серьёзно ответил Стратоник.
— Жаль, это как грабеж при взятии города. Также весело! Только бьешь тех, кого давно знаешь, что вдвойне приятно.
— Ты навеселе, — Стратоник не мог не приободриться при виде оголтелого кровожадного веселья Альтиора, — сейчас они спросят тебя, наступит твой триумф, император.
Глаза у Альтиора загорелись.
— Слово императору белого рыцарства! — огласил в нужный момент Протелеон и отошел от своей трибуны, сопроводив Альтиора при этом взглядом, полным требовательности.
Прошел тогда и Альтиор к мраморной трибуне.
Совет слегка успокоился.
Взявшись крепкими руками за края трибуны, император сделал глубокий вдох:
— Белое рыцарство со всей мощью ответит на эту угрозу, какого бы не было число врага, у нас достаточно сил, чтобы отразить одномоментное нападение всех сил континента. Однако, громкими должны быть действия, а не слова. Потому прошу совет незамедлительно дать мне разрешение на начало нового военного похода, дабы разбить врага на подступах к городу!
_____
В коридорах зиккурата под зданием совета бродят стаи магов, живо обсуждая предстоящие изменения.
Тем временем Зэорис, Исеп и Протелеон сидят в одной из комнат на квартире Зэориса.
Кругом все та же аскетичная обстановка.
— Этот мужеложец не ведает, что творит!
— Да, мы знатно просчитались, — Протелеон в мрачной задумчивости разглядывает язычок пламени свечи.
— Протелеон, мы не контролируем его! Этот башенный пёс сорвался с цепи, ему плевать на все!
— Он уверовал, — раскачиваясь повторял Исеп, — он уверовал! Уверовал в то, что сам говорил...
— Ха... — усмехнувшись, Зэорис непристойно ругнулся, — маги всегда верят в то, что говорят. Как же ты был прав, Протелеон.
— Я... Я отдал приказ, две тысячи латников войдут в город, кроме тог, те войска, что стояли под Вольным, сейчас идут сюда.
— Этот мясник, Альтиор, поди торжествует, — заметил Исеп.
— Мы все ещё контролируем ситуацию, Зэорис, я понимаю твой гнев. Зеланд покушается на то, на что ты заслуженно претендуешь. Но то, чем он управляет больше не является в моих глазах серым орденом. Мы разобьём его, а городские серые круги сольются с магическим сословием. Так мы укрепим власть, обновим сословие.
— Протелеон, — Исеп попытался заговорить ровно, — твой план вышел из-под контроля, пора признать это.
— Хватит! — крикнул Протелеон.
Исеп и Зэорис обомлели.
— Верховный маг... — прошептал Зэорис.
— Не для того, вы здесь, чтобы в решающий момент дрогнуть. Это наш город, и этот город уже слишком велик, чтобы кто-то мог захватить его. В нем можно только раствориться, добравшись до вершины. Помните об этом.
Пауза.
Исеп нарушил тишину:
— И Зеланд не должен добраться до этой вершина.
— А как же Альтиор? — вдруг встревожился Зэорис.
— Что же с ним? — Протелеон достал трубку, приготовившись её раскурить.
— Ведь он введет белое рыцарство в город? Этого нельзя допустить.
— Совет и на следующем заседании не позволит ему этого сделать. Закон от одиннадцатого года запрещает рыцарям пребывать в городе в количестве, превышающем восемь сотен.
_____
На высоте полутысячи шагов над землей по светящейся дороге тысяча рыцарей мерным марше приближалась к плоской вершине опоры.
На ней дежурили помощники совета, молодые белые маги, одетые в стеганки с белым плащом поверх и вооруженные мечами, более для парада, нежели для обороны, потому как никто из них и не мыслил о том, что нападение возможно. При виде же надвигающего воинства, они сперва долго всматривались, а затем побежали к зиккурату.
Но воинство уже не спешило гнаться за кем. Альтиген исполнил свой план в то мгновение, когда стражники поняли, что случилось.
Тысяча черных рыцарей входили на вершину опоры, которая была больше в несколько раз любой цитадели даже самого крупного замка, когда-либо построенного людьми на континенте. Энергия растекалась по желобкам, что ломанными линиями образовывали причудливый рисунок.
От магистральной опоры к восточному зиккурату вел столь же колоссальных размеров виадук, шириной в три тележки. Рыцари двинулись дальше по нему. Словно две тысячи звезд засияли холодными пламенем их неживые глазницы, сияла в них магия, смешанная со сложным оттенком злобы, азарта и страха, сдобренная восхищением. Они все неслись лавиной ненависти и страсти к заветной цели, победе, какую человек не одерживал над другим человеком вот уже многие десятки лет. Столь велики были люди, что возвели сей град, и сколь же были велики те, кто сумел ворваться в него при свете дня, пусть и померкшем со смертью мира…
