То ли от воспоминаний о происходивших здесь трагедиях, то ли действительно от легкого отравления газами, но головы у всех пассажиров наполнились тяжестью, а в душе возникло странное тревожное чувство. Выход из тоннеля — круглый кусочек неба вдали — был воспринят всеми как спасение из этого капкана. Сразу после того, как машины выбрались по буеракам из тоннеля, мы остановились и решили перекусить, а заодно и глотнуть свежего воздуха. На выезде из «каменной могилы» мы встали на бывшей советской заставе, по которой протекал светлый ручей. Каждый думал о своем. Мне казалось, что если закрыть глаза, а потом их резко открыть, то я вдруг снова увижу родных моему сердцу «шурави» в выцветших зеленых «эксперименталках» и панамах с красными звездами. Но ничего такого не произошло. Человеческая память и сиюминутная реальность мало соотносимы. Скоро солдаты той войны покинут землю, и обо всем будут помнить только горы и вечно голубое афганское небо.
Далее наш путь пролегал через несколько северных провинций. В небольшом придорожном кишлаке, уже на порядочном расстоянии от Саланга, дорогу нам преградил броневик песчаного цвета. Военнослужащие иностранного контингента ISAF, судя по нарукавным нашивкам — европейцы, были ошеломлены тем, что они, стоявшие в бронежилетах при полной боевой выкладке, вынуждены были проверять документы у «долбанутых» русских, которые спокойно ехали себе на север в рубашках с коротким рукавом. Мы загодя спрятали оружие под сиденья и, открыв дверь, начали с ними объясняться на пальцах. Не помню, по какой причине, но английский язык в тот момент почему-то напрочь вылетел из головы, и я объяснялся с ними, используя очень скудный словарный запас, тряс посольским удостоверением личности. Но если я еще как-то был похож на русского, то Алексей, лицо которого украшала черная небритая щетина, вызвал у них подозрение и даже страх. Но и он замахал удостоверением, предъявив, помимо прочего, документ сотрудника миссии ООН по борьбе с наркотиками. Эта карточка подействовала на офицера успокаивающе.
Пока нас проверял командир, стоявший рядом с машиной (устроить досмотр он не мог ввиду того, что на авто были красные дипломатические номера), бродившие вокруг иностранные солдаты показывали нам поднятые вверх большие пальцы правой руки, выражая искреннее восхищение нашей смелостью и раздолбайством. На прощание офицер, пожелав нам доброго пути, информировал, что в районе Доши несколько часов назад на дороге шла ожесточенная перестрелка. Отъехав от патруля где-то на километр, мы увидели по правую сторону от дороги довольно большой гарнизон немецких военных с танками и броневиками. Но «вермахт» на нас вообще никак не отреагировал — с русскими связываться себе дороже…
Наш путь лежал сразу через несколько северных провинций. Зеленые рисовые чеки и узкие скалистые ущелья проскочили без происшествий, правда, на одном из участков пути не разглядели под ярким солнцем на повороте огромную яму посреди дороги, которая там образовалась из-за провала грунта. Ехавшая первой машина Красикова взлетела, как лыжник на трамплине, но удачно приземлилась, потеряв лишь кое-какие запчасти при сильном ударе глушителем об асфальт. Увидев этот кульбит, Алексей попытался экстренно затормозить, но наш автомобиль из-за брони весил гораздо больше, чем «Прадо», снизить скорость удалось только частично. В свободном полете я думал о том, что сейчас все четыре колеса раскатятся в разные стороны по шоссе и наша поездка закончится именно здесь. Но «крузак» неожиданно легко перенес удар, а мы его вообще почти не почувствовали. Решили дальше сильно не гнать, ведь здесь на дороге помощи ждать было неоткуда.
Объезжая большое красивое озеро в районе Доши, увидели старые советские БТРы, вмурованные афганцами в нависающие обочины дороги для того, чтобы избежать осыпей и оползней, а также поросшие тиной остатки деревянных столбов от старого моста. Дорога вилась по открытой местности, и чем дальше она шла на север, тем становилось жарче. Вообще провинция Балх — одно из самых жарких мест в Афганистане. Из-за жары здесь в изобилии растут арбузы и дыни, и их вырастает здесь значительно больше, чем может съесть местное население. Бахчевые стоят совсем недорого, а потому водителям грузовиков невыгодно везти их даже в Кабул — слишком большие затраты на бензин или дизтопливо, в результате коммерческая перевозка не окупается. Мы, конечно, мимо арбузов, похожих размерами на авиабомбы, и сочных желтых продолговатых дынь просто так проехать не смогли и прикупили себе по парочке.
Уже когда въехали в провинцию Балх, то решили в Мазари-Шариф сразу не соваться — было слишком жарко, и на одном из пустынных перекрестков свернули направо к пограничному с Узбекистаном порту Хайратон, где размещался городок, в котором жили наши консульские работники, работавшие в Мазарях по сменам.
